В тайге ночи тёмные

Руки у него растут из нужного места, другое дело, необходимость в большей части умений отпала, когда Евгений начал хорошо зарабатывать, но это не помешало ему двигаться дальше в своих изысканиях. Так что, работа была его семьей, а разнообразные увлечения — отдыхом от семьи. Ну, а женщины… с женщинами он расслаблялся физически. Несмотря на это, человек он интересный, многогранный, умеющий подать себя. И ей, как девушке неискушенной, казалось, что умнее и неординарнее мужчины просто уже не может быть. А еще ей казалось, что между ними все серьезно и по-настоящему.

Только реальность такова, Соколов птица свободного полета. И сейчас она бы с радостью напялила на него акваланг, посадила в самолет и помахала ручкой на прощание.

Тут снова Паша прибежал, причем уже весь сонный.

— Мам, — припал к ней, — я устал. Пойдем купаться?

— Пойдем, зайка. Хороших снов, — бросила Евгению.

Соколов остался один, но ненадолго, скоро в кухню заглянул Семен.

— Ты это, — встал в дверях, — помочь мне завтра сможешь?

— Мне водосточку надо подправить, тут ураганы были, один повалил сосну и прямо на угол крыши.

От тебя потребуется немного, только подать кое-что.

— Вот спасибо, — и удалился.

И пора бы уже идти спать, только ноги точно к полу приросли, а на плечи, будто по ведру цемента поставили. Соколова ломало. Кто он, где живет, чем занимается, почему оказался в том вертолете и что происходит с ним здесь? Почему так тянет к женщине, которая его явно не переваривает. И Паша, этот мальчик не кажется чьим-то чужим милым ребенком, в его взгляде, улыбках или кривляках есть что-то очень близкое, знакомое.

Особенно, когда парнишка становится серьезным и концентрируется на каком-нибудь деле. Его ни конфетами, ни планшетом не заманишь, если он чем-то занят. Вроде мелкий совсем, а такой собранный, упертый. Пока с крыльями для совы возился, все пальцы себе исколол, но и слова не сказал, разве что сердито сопел себе под нос.

Так и сидел до часа ночи, прокручивая в голове то сон, то сарай, то игры с Пашей, то разговор с отцом Лизы.

Все это будто какие-то кусочки одного целого. Только, чтобы увязать их между собой, нужно еще кое-что — его воспоминания. В глазах Лизы и ее отца слишком много неприязни, причина которой не в том, что они вынуждены кормить лишнего человека. Здесь нечто другое, более личное, более давнее. Может, они все-таки где-то пересекались, может, он когда-то чем-то обидел этих людей?

Вдруг со стороны улицы раздался треск, отчего Соколов дернулся.