В тайге ночи тёмные

В то утро, когда они расстались, Соколов поехал на работу с уверенностью, что Лиза сделает аборт, ведь ей нужно задержаться в Москве, нужно хоть чего-то добиться, а он мог бы дать ей всё, что она хочет. Но нет… Вместо этого Лаврова испарилась. И его это задело, сильно. Так, что первые два месяца только и уверял себя в том, что она вот-вот приползет обратно, осознав, чего лишилась. А когда злость сошла, осталась обида, за обидой пришла гордость. Никогда он не бегал за женщинами, никогда не уламывал, ничего серьезного не обещал.

Если бабы были с мозгами, они получали, что хотели и шли дальше устраивать свою жизнь, а безмозглые, но с амбициями, оставались у разбитого корыта. Но Лиза оказалась другой… во всём другой. Видимо поэтому и засела занозой в мозгу, да и не только там.

И вот… он здесь… в доме её отца! С ней и сыном, которые спят за стенкой! Сын… даже не верится. Вчера он делал сову ребёнку девушки, которая спасла его, а сегодня сова стоит рядом с кроваткой его сына, его и Лизы. Чего же ему сейчас хочется? Наверно выложить ей правду-матку, а потом схватить, прижать к себе и сказать «прости».

Но почему она ни разу не дала о себе знать? Почему скрыла ребёнка, тогда как они наверняка нуждались в деньгах? Не могли не нуждаться! Отец Лизы простой егерь с мизерным окладом. Да, у них добротный дом, но здесь никаких условий для нормального воспитания ребенка. Глухой лес! Дикое зверьё вокруг! Нет связи! От города чёрт знает сколько! И если Лиза собралась потом в город, то на что, интересно, собирается жить? Уж могла бы приструнить свою гордость и дать о себе знать. Но нет, до сих пор, вон, смотрит как на врага народа.

И главное, как теперь ему смотреть им в глаза? Как сделать вид, что ничерта не случилось и он по-прежнему в полной несознанке? Раскрывшись перед ними, хорошего не будет. Лиза укажет на выход, а к ребенку и на километр не позволит приблизиться. У него же на мальчишку никаких прав вообще! Позавчера на глаза попалось свидетельство о рождении, Лиза оставила на кофейном столике.

В документе в графе «отец» стоит прочерк, а фамилия у Паши Лавров. Н-да, она реально полностью вычеркнула его отовсюду, предпочла забыть. Но судьба восстановила справедливость.

В окне тем временем забрезжил рассвет…

Соколов же продолжал сидеть, не понимая, как дальше общаться с Лизой. Как не выдать себя. Вдруг дверь скрипнула и медленно отворилась. На что лицо Евгения просияло улыбкой.

— Пливет, — прошептал Паша.

Мальчик стоял опять босиком, в руках держал сову.