В тени пирамид

Ночь вместе с ужином стоит всего десять пиастр. Воду принесут лишь для омовения рук и графин для питья. Мыться здесь не предусмотрено, потому что неподалёку общественная баня. Я уже лелеял мечту там попариться, но, на нашу беду, сегодня суббота. В этот день у них женское омовение. Всё дело в том, что у мусульман праздник не в воскресение, как у нас, а в пятницу. Коран обязывает мужчин исполнять супружеский долг в ночь с пятницы на субботу. Поэтому гаремные затворницы и ходят смывать грехи в субботу.

– А что будет, если мужчина вообще ничего не захочет в эту ночь?

– Сколько раз он нарушит супружеский долг, столько верблюдов ему придётся отдать при входе в Джаннат, вечнозелёный райский сад для праведников.

– О! Вы читали Коран?

– Я сдавал письменный экзамен на знание Корана на арабском языке. Надо было ответить на пятьдесят вопросов… Ну да ладно. Предлагаю выйти во двор, умыться и ополоснуть руки. Ведь нам придётся есть пальцами.

– То есть как? А ложек у них нет?

– Египтяне не используют столовые приборы.

Вскоре появился лакей. В левой руке он нёс блюдо с рисом, насыпанным горкой, а в правой – блюдо с жареными бараньими рёбрышками, источавшими такой аромат, что у Ардашева от голода засосало под ложечкой. Поставив еду прямо на пол между низкими топчанами, араб сходил за графином с водой и двумя стаканами.

– Как же это есть? – сглотнув слюну, спросил монах.

– А вот смотрите. – Клим с аппетитом обглодал два бараньих ребра и, сложив их вместе, зачерпнул рис своеобразной лопаточкой и отправил его в рот.

Ферапонта долго уговаривать не пришлось. Он тотчас последовал примеру Ардашева. Когда оба блюда опустели, друзья выпили по стакану воды и, помыв руки, улеглись на топчаны.

Жара спала. Свежий ветер, проникавший через окно с машрабиями и пространством под входной дверью, создавал вполне сносную вентиляцию.

Гостиничный лакей вновь возник в дверях. Забрав посуду, он сахарно улыбнулся и ушёл. Аккуратно разложив одежду на чемодан, Клим задул лампу и, укрывшись лёгким одеялом, почти мгновенно заснул, не слыша храпа Ферапонта, перешедшего в царство Морфея несколькими минутами позже.

Расплата за дешёвую гостиницу пришла ночью. Климу снился жуткий сон. Пригрезился мёртвый хорист Бубело. Он пытался затянуть «Херувимскую песнь», но вместо пения выходил какой-то мерзкий писк. Ардашев от страха проснулся и открыл глаза. Прямо на груди сидела жирная старая крыса с седыми усами.