В тени пирамид

Как раз сегодня там давали водевиль Эжена Скриба «Чердак артистов» на французском языке.

Неожиданно за спиной раздались крики: «бакшиш», «бакшиш», «бакшиш»! За Ардашевым увязалась местная ребятня. Отвязаться от них не было никакой возможности. На крики погонщиков они не обращали внимания. Клим запустил руку в карман и, вынув немного меди, швырнул в толпу преследователей. Они отстали. Но, как выяснилось, ненадолго.

Набережная закончилась, и впереди показалась площадь с конной статуей. Нубиец-погонщик, бегущий рядом, пояснил, что это памятник Мухаммеду-Али – основателю ныне царствующей династии.

– Должен заметить, что название колонны не имеет ничего общего с Помпеем, никогда не бывавшем в Александрии. Ошибка кроется в неправильном прочтении древнегреческой надписи, выбитой у основания, – пояснял Клим спутнику.

– Это всё очень интересно, но, может, найдём какой-нибудь постоялый двор и отдохнём? – робко предложил иеродиакон.

– Я тоже мечтаю об этом с тех пор, как мы несёмся на этих сумасшедших животных.

– Видите ли, я вряд ли смогу позволить себе столь дорогие траты.

– Но я могу взять расходы на себя.

– Я категорически возражаю. У меня ещё есть немного денег, и я могу их потратить.

– Ладно, – пожал плечами Клим, – я переговорю с драгоманом, и он поселит нас в недорогую по здешним меркам гостиницу.

– Пусть это будет обитель, в которой привыкли останавливаться местные жители. Я против любой роскоши.

Гостиницей, куда нубиец привёл русских путешественников, оказался небольшой каменный дом с пристройками в виде буквы «п», носящий название «Фараон».

Ардашев протянул проводнику оговорённые десять пиастров за ослиный эскорт, но тот затребовал ещё пять, объясняя это тем, что все европейцы мучают бедных животных, налегая всем корпусом вперёд, тогда как египтяне сидят на задней части туловища ишака, облегчая ему движение.

Клим заказал ужин. Слуга принёс сосуд для омовения рук, зажёг масляную лампу, висящую под низким потолком, и уже собирался удалиться, как Ардашев обратился к нему по-арабски. Выслушав гостя с благодушным вниманием, тот провещал что-то, развёл руками и, поклонившись, ушёл.

– Как же мы будем мыться? – вопросил иеродиакон, заглядывая в узкое горлышко восточного кувшина.

– А никак. Всё как вы хотели. Простота и дешевизна.