При появлении чужого воинства местные витязи храбро затворили ворота и выставили на башни еще по паре лучников. Причем сделали это столь быстро, что часть смердов, живущих во дворах у реки, не успели скрыться в крепости и попытались убежать в лес. Однако высланные Егором дозоры быстро догнали их по следам и повязали.
Привычные к походам ватажники быстро разбили лагерь, составив возки и сани в широкий круг, под прикрытием которого соорудили несколько полотняных навесов для лошадей и около полусотни татарских юрт для себя.
Ничего более удобного для кочевой жизни никому еще придумать не удалось – русские люди знали это очень хорошо, опыт походов в степи имели немалый.
Княжеская юрта отличалась от прочих несколькими атласными клиньями на крыше, сходящимися к макушке – чтобы сразу было видно, где находится воевода, – и тем, что внутреннее пространство было разделено на несколько частей парусиновыми полотнищами. Изначально задумывалось просто отделить княжескую опочивальню, сундуки с казной и прикрыть место отдыха для служанок – но получилось, что возле очага образовалась просторная горница правильной прямоугольной формы.
Угрюм приволок пленников уже после того, как дворня выгрузила припасы в княжескую юрту, спрыгнул с седла, скинул веревку с луки седла, толкнул мужиков на кошму у порога походного дома, прихлопнул плетью себе по сапогу:
– Вот, княже! Убечь хотели. Че с ними делать?
– А чего делать? – прошелся Егор перед понурыми смердами в старых, истрепанных кафтанах.
Трое были в возрасте, бородатые, с морщинистыми лицами, еще двое – совсем молодыми мальчишками. – Мы же не воевать сюда пришли. Так, по-соседски, заехали мимоходом. Чего бежали-то, селяне?
– Кто вас знает, с добром али с мечом? – ответил седобородый пленник. – Голова-то одна. Ее поперва лучше спрятать, а уж потом и смотреть.
– Кабы голова была, вы бы уже рыбу свою путникам усталым несли, пиво предлагали.
Глядишь, серебра бы лишнего получили по случаю. А самые умные так уже в закуп бы попросились. В холопах, чай, не в драных кафтанах, а в зипунах нарядных ходили бы. Не в лаптях, а в сапогах яловых. У меня в дружине каждому человеку рады. И смерду обычному, и сыну боярскому. Каждого готовы в люди вывести.
Вожников прошелся перед пленниками еще раз и кивнул:
– Отпусти их, Угрюм.
