Вечный воин

— Ты со своим отрядом будешь прикрывать наш отход, — после паузы продолжил он и после еще одной закончил: — Я дам тебе в помощь отряд конных лучников.

Как и в случае с «деревяшками», порученными Эдекону, предлагаемая мне миссия была с одной стороны честью, а с другой наказанием, потому что горожане наверняка попробуют напасть. Ладно, как-нибудь отобьемся, а нет — ускачем, бросив осадные орудия без защиты.

Когда я вышел из юрты, отряды конных лучников бодренько скакали по дороге на северо-запад, а пехотинцы быстро собирали свое барахлишко.

Мои тоже начали паковаться. После того, как я сказал, что будем прикрывать отход, приуныли, но вида не показали. У нынешних людей, что у оседлых, что у кочевников, существует теория «добрых дел»: если ты совершаешь что-то важное для всех, но тяжелое, требующее напряжения или потерь, то потом судьба вознаградит за это, и наоборот.

Я неспешно облачился для боя, сел на своего нового жеребца, принадлежавшего ранее командиру бургундов, объяснил слуге Радомиру, где он должен быть во время перехода вместе с нашими вьючными лошадьми, и занял место на вершине холма рядом с лагерем, откуда хорошо были видны осадные орудия, которые разбирали частично или полностью и грузили на арбы.

Вскоре рядом со мной расположились сотни две конных лучников, собранных из разных племен. Гунном был только их командир. Больше ни одного отряда конников не осталось возле города, а отряды пехотинцев один за другим выходили на дорогу и пристраивались к колонне.

Прошло часа два или больше. Треть обоза осадных орудий уже двигалось по дороге вслед за пехотой, и вот-вот должен был наступить и наш черед отправляться в путь, когда послышался грохот, гулкий и продолжительный. Это обрушилась южная стена. Она долго крепилась, старалась, наверное, дождаться, когда мы уйдем, но не выдержала и завалилась.

Упала не только та куртина, что была над выдолбленной и выжженной камерой, но и ближняя к нам, причем легла, почти не разрушившись, через ров, образовав что-то типа пандуса. Стоявшие на ней горожане, воины и зеваки, теперь барахтались в воде или валялись на полосе суши возле устоявшей, но покосившейся башни. В образовавшийся просвет длиной метров сто видны были дома и рядом с ними люди, замершие от удивления.