Вечный воин

Одет он был в зеленую шапку с узкими полями, алую льняную тунику и коричневые широкие штаны чуть ниже коленей. На ногах золотистые полусапожки с разноцветной бахромой, свисающей от верха голенищ почти до земли. Туника была подпоясана голубым кушаком шириной в ладонь, за который слева был воткнут кинжал с рукояткой из слоновой кости и в ножнах из черного дерева, скрепленного золотыми скобами. На шее золотая гривна, концы которой выполнены в виде волчьих морд, причем такая массивная, что напоминала хомут. На левой руке браслет из прямоугольных пластин разноцветной глазури в серебряной оправе, на правой — из нефритовых пластин в золотой оправе.

На трех средних пальцах каждой руки было по золотому перстню с камнями разного цвета. Радуга, увидев алана, удавилась бы от зависти.

— Я Кордар, казначей Гейзериха, — первым делом представился он. — Мне приказано купить у тебя весь мрамор. Я дам за него пятьдесят золотых монет.

Купец, поджидавший в шлюпке у борта марсильяны, предложил за груз в пять раз больше, и явно не в ущерб себе.

При этом Менно и другие вандалы, стоявшие неподалеку и слышавшие наш разговор, всем своим видом показывали, что, конечно, цена смешная, но раз для Гейзериха…

Поскольку король был не мой, произнес насмешливо:

— Ты, наверное, хотел сказать пятьсот?!

— Нет, именно пятьдесят! — изобразив возмущение, воскликнул Кордар. — Большего твои каменюки не стоят!

— А купцы предлагают за него пятьсот, — спокойно возразил я. — Если вычесть десятину, положенную правителю, то остается четыреста пятьдесят.

Алан сморщил узкий лоб, изображая процесс вычитания. Как я догадался, считает он плохо, если вообще умеет. То есть такой же королевский казначей, как и я.

— Нет, это слишком много, — важно произнес он. — Так и быть, дам за твой груз сотню, — и пригрозил: — Всё равно больше никто не осмелится перебить цену Гейхериха.

— Здесь не купят, в Александрии продам, — возразил я. — Ради трехсот пятидесяти солидов стоит потратить три дня на дорогу.

— Сто пятьдесят — моё последнее слово! — заводясь от злости, бросил Кордар.

 — Это очень большие деньги!

— Что сытому много, то голодному мало, — произнес я на его языке аланскую пословицу.

Сколько уже раз меня выручало знание языков! С чужестранцем, который говорит на твоем языке, всегда ведут себя мягче, чем даже с соплеменником.

— Откуда ты знаешь язык моего народа? — справившись с удивлением, спросил алан.

— Вырос в Тавриде, где живут аланы, не ушедшие с готами на запад, — соврал я.