Ведьмина доля

Когда заклинатели первые три года… после Ночи выбора… каждый день — и осмотры, и контроль… каждого шага, чтобы не сорвалась, ведь злости… некуда впитаться — темный «уголь»… спит. И чуть что — шоком по нечисти, а это… больно. Когда среди ведьм… недонечисть, живучее, сильнее да еще и… родственница Верховной к которой всем надо… с просьбами. Когда темный «уголь» связан со… светлым, и, убивая один… убиваешь второй, и кем остаешься? Ненормальная… со всех сторон, и ничем… не прикрыться, не замаскироваться.

Не убежать. И только Томка… такая же. Давай, смотри. Или страшно… пройти мой путь… день за днем?

И, кашлянув, сипло закончила:

— Не иллюзии страшны… Гош, а жизнь без них, когда… вообще не за что… спрятаться. И — или жизнь… тебя, или ты… её.

Бывший наблюдатель молчал, только смотрел странно.

Я отвернулась от очередной дозы жалости и сочувствия, помассировала горло и хрипло закончила:

— А впрочем… у каждого свои демоны и… страхи. Свои преодоления и победы, — и, отодвинув пакет со шкурками, забралась под одеяло.

Устала. Ночь выдалась удивительно насыщенной.

— И не суди о человеке, пока не пройдешь его путь в его ботинках? — Гоша встал, поправил подушку и, игнорируя мое возмущенное шипение, взял за подбородок, серьезно посмотрел в глаза: — Извини за бестактность. Виноват.

Я кивнула и поерзала, устаиваясь удобнее. И напомнила:

— Что там дальше… с дефективным? Нас решили без Пламени… оставить, да?

— Да, — он отошел и включил чайник, загремел кружками и ложками.

 — Проект развивали, но уже без ведьм. Вернее, почти без ведьм — алтарь-то требовал жертв, чтобы питать бесов силой мертвого мира. Всех сопричастных убрали, документы засекретили, пещеры запрятали. Вызванными бесами управляли заклинатели, и те исправно плодили потомков одержимых. Пока не случился раскол.

Размешав в чае мед, Гоша вручил мне кружку, взял свою и сел на стул, откинувшись на спинку и вытянув ноги. Глотнул чаю и продолжил:

— «Уголь» и заклинательский дар получал один из ста, и, конечно же, претендент был не из нижних чинов.

Однако летучий «уголь» жертвы не поддавался контролю, и он сам выбирал носителя. Иногда — из наблюдательской верхушки, но чаще подселялся, к кому придется. Последним рассказывали сказки о врожденном даре и пристраивали к делу. Либо с нечистью воевать, либо… к жертвенному. И так продолжалось, пока не появилась Раяна.

Я отвлеклась от чая и заинтересованно подняла брови.