Ведьмины тропы

Феодорушка – отцова кровь – вовсе не боялась оказаться под его огромными сапожищами, догнала, схватила за порты и дергала, дергала, точно щенок матерого медведя. Вот чудо чудное.

– Батюшка, батюшка, – повторяла она, и темные глазки поблескивали.

Гость замер рядом – без сомнения, ухмылялся в белые усы. Где видано, чтобы малое дитя столько воли имело. Да еще дочка. Длинен волос – ум короток.

– Феодорушка, после, – строго сказал Степан и не удержался, погладил ее льняную макушку. – Анна, отчего не глядишь за ней?

А жена Витьки Кудымова уже бежала, подхватив подол сарафана, и ноги ее сверкали непотребно – на радость мужикам, что толпились во дворе, ожидая исхода торга.

«Негоже», – услыхал Степан и хмыкнул. А дочка рвалась из рук, попробуй удержи, и наперекор всем вновь пискнула:

– Батюшка. А матушка умерла, да? – И, не дожидаясь Степанова ответа, бросилась в объятия Анны, которую только что отталкивала.

– Живая матушка, живая. Дочка, угомони слезы, – неловко повторял Степан.

И оттого, что сие безобразие видел гость из Архангельска, и оттого, что сам денно и нощно думал об Аксинье, боялся исхода затянувшегося дела, он захотел выпить крепкого вина и забыть о зареванных глазах младшей дочки и синих глазах старшей, кою он не видел давно.

Викентий глумиться не стал. Гость не задал ни единого вопроса, но, когда они подошли к деревянной крепкой клети, где хранилось сокровище, проронил:

И что-то в голосе его намекало: мол, пообещай мне утехи с той молодухой, и стану сговорчив с радости такой, куплю по той цене, что ты назвал.

Да вспомнил, что много лет сам судил девок да молодух по одному рожну: мять – не мять.

– Желта кость. А трещины каки глубоки, погляди! Воротит нос немцина от такого товара. Не захочет покупать, – повторял Викентий Пятигуз. И даже мамотовы зубы, казалось, готовы были вцепиться в его глотку.

Все ради ведьмы. Будь неладна жизнь…

Сам бы увез зубы следующим летом, да сторговал хорошую цену с глупыми иноземцами. Нет того времени, ни месяца, ни седмицы, ни денька… Срочно продать надобно, чтобы рублишки были на подкупы да подарки.

Тут же подскочил казачок, подхватил тяжесть, заботливый сукин сын, оттеснил Хозяина, точно Степан стал немощным, вместе с положением наследника Строганова потерял и силу.