Ведьму сжечь, или Дракон, я тебе (не) пара

Неужели за мои слова? Нее… бред…

Но боль — это еще полбеды. На меня наваливается черная разъедающая душу тоска. Внутри будто натягиваются нити и кромсают меня изнутри. Меня куда-то тянет. Только не могу понять куда.

— Что со мной происходит? — с трудом удается задать вопрос.

— Могу ошибаться, но мне кажется, активируется ваша связь… — она указывает рукой на мое крыло, на котором багровым пламенем проступает гадкая отметина. И кажется, она пылает не на поверхности а во мне. Клеймит еще больше.

— Что ему надо?! — уже не могу сдерживать криков.

— Это можешь узнать только ты. Просто не сопротивляйся связи, прими ее…

— Нет! — мотаю головой. — Сама справлюсь!

Так и хочется разорвать нити внутри меня. Отрезать себя от ненавистного дракона! Он что решил таким образом вернуть меня обратно во дворец?! Не бывать этому!

Семен подлетает и посыпает меня радужной пылью.

— Правильно. Не дай ему победить, — машет крыльями.

— Глупцы, — фыркает зеленая дева.

— Еще какие глупцы, — раздается до жути знакомый голос.

Нет! Ну почему сейчас?! Кааак?!

— Симпатичные рога, — не удерживаюсь от издевки. Стараюсь не падать духом, даже видя, как у входа стоит Мирград собственной персоной. Подпирает рогами вход. Откуда они у него? Разве у драконов они бывают? Вроде раньше их у него не замечала. Да и он сейчас в человеческом облике, а рога больше его головы. Жуть…

— Августина, ты стала фениксом, — округляет глаза. — А это кто такая? — кивает на Августину.

Он так и не понял подвоха.

— Я стала фениксом, а ты, смотрю, решил из дракона в козла перевоплотиться, — спазмы боли снова пронзают тело, но взрыв адреналина, от появления Мирграда их заглушает. — Похвально, этот облик тебе больше подходит.

И что нам теперь делать?

— Совсем обнаглели красные, шастают в приграничных землях. Уверовали в свою безнаказанность, — заявляет один из лазутчиков, явно преисполненный гордостью за самого себя.

Уверен, это его первый и точно последний подвиг.

— Может, его изгнали. Странный он какой-то, — говорит самый старший из них. — Надо лучше его обездвижить, не ровен час придет в себя, и тогда нам несдобровать.

— Этот? — ухмыляется лазутчик. — На него плюнь и он развалится. Да я его одной левой!

— Лучше переоценить врага, чем недооценить! — замечает их главный.

А я уже горю от позора, свалившегося на мою голову, корчусь от сжигающей меня боли.