Великий герцог Мекленбурга

Голова покрыта богато изукрашенным кокошником, так что волос и не видно, однако коса – девичья краса на виду. Вообще, косы у русских девушек в этом времени – это что-то с чем-то. Если в моем прошлом времени у прекрасной половины человечества длинными волосы считались, если опускались чуть ниже плеч, то в семнадцатом веке нормой была коса до пояса. У дворянской дочери коса соответствовала самым высоким стандартам – чуть не в руку толщиной и длиной ну не до пола, но существенно ниже того места, на котором невесте сидеть не полагалось в присутствии столь высоких гостей.

Глаза, как и положено воспитанной девушке, опущены долу, во всю щеку румянец, и что-то подсказывало мне, что это не косметика. Поклонившись гостям, она на мгновение подняла взор, и я чуть не ахнул. Из воды я, как в сказке, тащил лягушку, а сейчас в горницу вплыла белая лебедь.

– И когда же этот змей литовский успел такую красоту разглядеть? – тихонько спросил я Аникиту. – Ведь не прогадал, аспид заморский!

На следующий день мы двинулись из владений Шерстовых в сторону Ярославля, навстречу второму земскому ополчению, которое вели к Москве князь Пожарский и Кузьма Минин.

Путь был впереди неблизкий, и я, чтобы скоротать время, сочинял в голове письма. Писем надо было написать много. Во-первых, королю Густаву Адольфу – что ни говори, а я у него на службе. Затем, конечно, принцессе Катарине – обрадовать, что муж нашелся. Ну и наконец, в Новгород, Климу, чтобы не мешкая собрал мой личный регимент и, прихватив все положенное для комфортного существования особы моего ранга, отправлялся навстречу мне. А то мое высочество поистрепалось до последней крайности, стыдно людям показаться.

Проще всего с Климом, тут и выдумывать нечего – приказал, и вся недолга. С королем по большому счету тоже, он человек свой, понимающий. На войне всякое бывает – попал в плен, сбежал, попал к московитам, времени зря не теряю, рассказываю всем, какой у тебя брат замечательный, а царем будет и вовсе превосходным. Вот ей-богу! Что же касается дражайшей женушки…

«Милая госпожа моего сердца Катарина, Вы, верно, знаете, мой ангел, что переменчивая военная судьба жестоко обошлась со мной.

Только я собирался вернуться домой к Вашему Королевскому Высочеству, чтобы иметь счастье обнять Вас, случилось самое большое несчастье, какое я только могу себе вообразить: меня, недостойного, снова ожидала разлука с Вами. Злой рок лишил меня надежды увидеть Ваше прекрасное лицо, услышать Ваш чудесный голос.