Великий герцог Мекленбурга

Аникита встревоженно побежал было внутрь, бухая сапогами по ветхим доскам, но навстречу нам вышла девушка, скорее девочка, в синем сарафане и с длинной и тугой косой. Аникита на мгновение остановился, потом бросился обнимать свою сестру.

– Здравствуй, Аленушка, здравствуй, милая, как поживаете, а отчего ты вышла одна, где тетушка?

– Здравствуй, братец, как хорошо, что ты приехал, тетушке неможется, не чаяли уже – выживет ли. А я не одна, вон со мной мамушка.

Действительно по пятам за боярышней шла маленькая сухонькая старушка, которой мы сразу и не приметили, впрочем, встревоженный словами сестры, Вельяминов не обратил на нее никакого внимания.

– Ой горе-то какое! – вскричал он и опрометью бросился в дом.

Мы остались на крыльце вдвоем, и я не нашел ничего лучше, как снять с головы свою порядком потасканную шляпу и поклониться сестре своего боевого товарища самым изящным образом. Когда я поднял голову, меня будто ударило током: я смотрел на сестру Аникиты, а видел свою Алену, из-за которой и поехал в Германию в своей прошлой жизни.

– Алена? – против воли вырвалось у меня.

Я жадно смотрел на стоящую передо мной девушку, мучительно вспоминая черты той, что когда-то разбила мне сердце. Она или не она? Те же черты лица, та же хрупкая, но очень женственная фигурка, но в то же время взгляд совершенно не такой, смотрит хоть и доброжелательно, но твердо. Нет, это вовсе не та гламурная девушка из моего прошлого-будущего, любительница клубов и модных тусовок. Эта девушка, несмотря на свою хрупкость, действительно и коня остановит, и горящей избы не испугается.

– Откуда ты меня знаешь, добрый молодец? – строго спросила меня боярышня.

– Простите, милая девушка, мою дерзость, я чужеземец в ваших краях и не знаю ваших обычаев. Я слышал, как вас называл ваш брат, но не хотел никоим образом обидеть вас, – с трудом нашелся я что ответить.

– Ты не обидел меня, иноземец, однако ты смотришь на меня так, будто видел раньше. Кто ты такой и почему путешествуешь с моим братом?

– Я познакомился с вашим братом, когда он был в плену.

Услышав этот велеречивый бред в моем исполнении, девушка нахмурилась, но, очевидно, обычаи гостеприимства не позволяли ей послать меня подальше с моими сколь витиеватыми, столь и неуклюжими комплиментами.