Великий герцог Мекленбурга

Меня, воспользовавшись гнусным предательством одного из моих приближенных, захватили в плен. Но не плен, не измена человека, которому я безгранично доверял, удручают меня, а лишь наша разлука. Однако милосердный Господь не позволил мне пропасть в застенках наших врагов и дал Вашему недостойному слуге возможность бежать. Увы, испытания на этом не прекратились, и злая судьба занесла меня еще дальше от Вас, чем это можно было себе вообразить. Итак, я оказался в самом сердце огромного Московского царства.

Здесь идет жестокая война, нашим врагам почти удалось захватить эту обширную и богатую страну, но их бесчеловечная алчность возбудила ужас у лучшей части здешнего народа, и они твердо решили сопротивляться узурпации чужеземцев. И поскольку всемогущий Господь сделал так, что я оказался в самом горниле этой ужасной битвы, я решил, что не имею права сопротивляться его воле. Таким образом, я, укрепив свой дух, стал под знамена русского ополчения. Памятуя о поручении, данном мне Вашим царственным братом, я рассудил, что нет лучшего способа исполнить его, как принять участие во всех делах Московского царства. Если будет на то воля Всевышнего, Ваш брат принц Карл Филип станет русским царем. Во всяком случае, я сделаю для этого все, что в человеческих силах. Но если мне придется сложить голову в этой войне, то знайте, что последняя моя мысль будет о Вас, моя принцесса. Вспоминайте иногда обо мне, милая Катарина, и да хранит Вас Господь!

Р.

S. Я помню, Вы писали мне, что непраздны, а когда это письмо дойдет до Вас, Вы, верно, уже разрешитесь от бремени и плод нашей любви увидит свет. Я очень надеюсь, что у Вас все сложится благополучно, и уже люблю этого малыша».

Фух! Нелегкая это работа – писать любовные письма женщинам, аж упрел!

– Чего ты, Аникита Иванович, говоришь?

– Я говорю, князь, давай заедем, тут недалеко.

– Что же, заедем так заедем, а куда?

– Да тетка тут у меня живет в деревеньке малой, все, что осталось от вотчин наших.

И сестра с ней, нет у меня иной родни на всем белом свете, а они мне век не простят, если я их с тобой не познакомлю.

– Валяй, отчего же не познакомиться.

Вотчина Аникиты и впрямь не поражала – видать, скудость ее и послужила ей защитой в лихолетье. Разного рода воры кидались грабить что побогаче, и деревенька уцелела. Когда мы подъехали к ветхому терему, скорее большой избе, нас никто не встречал.