Великий герцог Мекленбурга

Конь мой хорошо выезжен и на человека никогда не наедет, разве если тот сам под копыта кинется.

– Чего пристали к князю! – закричал тут же один из моих провожатых, настроенный куда менее миролюбиво. – Хотите милостыни, так просите, а не лайтесь!

– Конец света! – не осталась в долгу старуха. – Немец к монашкам с вежеством обращается, даром что еретик, а православный – нет бы помочь святым людям…

– В какой помощи вы нуждаетесь? – прервал я перепалку.

– Добрый господин, – вступила в разговор еще одна монахиня, – из монастыря ушла одна наша сестра.

– Увы, матушка, – учтиво отвечал я ей, – мы не видели нигде не только монахини, но и вообще женщин. Так что мы не сможем вам помочь, уж простите.

– Благослови вас Бог, добрый господин.

Оставив монашек позади, мы продолжили путь. Дело шло к ночи, и мы торопились, подгоняя своих лошадей.

– Княже, – обратился ко мне один из рейтар, – скоро стемнеет, давай срежем путь, так будет быстрее.

– А не заплутаем? Дороги здесь после пожаров не больно хороши.

– Нет, княже. Я знаю дорогу.

Мысль быстрее попасть в свой шатер показалась мне соблазнительной, и я согласился. Эта часть Москвы особенно сильно пострадала от пожаров, и нам пришлось ехать по пепелищу, которое мы, впрочем, скоро миновали. Уже показался наш лагерь, когда захромал мой конь.

– Тьфу ты, пропасть, только этого не хватало! – выругался я.

– Не ругайся, князь, дай лучше я посмотрю, авось поможем твоему горю, – отозвался предложивший срезать путь.

Пока рейтары осматривали моего Росинанта, я отошел осмотреться. Дома в этой части города были относительно целыми, но жители покинули их и еще не вернулись. Я немного прошелся вдоль того, что осталось от улицы, наблюдая следы разрушений. Вот поваленный забор. Вот от избы остался лишь нижний венец, остальное, как видно, разобрано для строительства многочисленных острожков. Другая почти цела, но нет крыши. Я пытался определить, чем занимались жители этих домов, прежде чем их вынудили покинуть свое жилище, но не слишком преуспел.

– А ну стой! – воскликнул я.

Передо мной стояла молодая женщина в черной одежде, очевидно монахиня, но с непокрытой головой. Впрочем, отсутствие платка еще более выдавало ее, поскольку волосы были довольно коротко для данного времени острижены.