Великий герцог Мекленбурга

– Ты думаешь, его убьют?

– Послушай меня, царевна, много лет эту страну раздирает Смута, которую начал отец этого ребенка. Его нет уже шесть лет, но у него до сих пор есть сторонники. Есть его венчанная жена Марина и ребенок, которого она прижила со вторым самозванцем или еще с кем. Если выяснится, что есть еще ребенок Дмитрия, кто бы он ни был, да еще рожденный от царевны… Одни захотят сделать его знаменем, другие уничтожить, чтобы спасти свою землю от новой напасти. Скажу тебе по совести, твое дитя живо, пока о нем никто не знает.

– Господи, что же делать? – едва не расплакалась она.

– Не знаю. Пока не знаю. Ничего не могу тебе обещать, Ксения, но попробую помочь. Да, а ты ведь так и не сказала, кто у тебя родился?

– А ты так и не сказал, как тебя зовут! Не звать же тебя Бовой в самом деле.

– О, простите мне мою неучтивость, ваше царское высочество! Позвольте рекомендоваться вам, царевна, меня зовут Иоганн Альбрехт Третий великий герцог Мекленбурга!

– Ну вот, опять мне никто не верит, ну ладно, зови просто Иоганном, а хочешь – Ваней, мне без разницы.

– Дочь у меня, Марьюшка, я ее и на руках подержала раз только, увезли ее, спрятали кровиночку мою, – запричитала Ксения.

– Отставить слезы! Вот что, красавица, надо тебе измениться, да так, чтобы не признал никто. Ты, я чаю, шить умеешь?

– Умею немного, как не уметь.

– Я тебе завтра полотна какого ни есть привезу, а может, одежды какой.

Мы еще долго говорили с царевной под ночным небом. Она сначала немного дичилась и отмалчивалась, зато я наговорился всласть. Я рассказывал ей о нравах и обычаях при европейских дворах, о разных смешных и не очень случаях, приключившихся со мной во время охоты или войны. Она внимательно слушала меня – иногда с печалью в глазах, а иногда, отвернувшись, смеялась в платок. Наконец пора было прощаться.

– Пора мне, царевна, завтра, дай бог, свидимся.

– Ступай, Иоганн, спасибо тебе за все.

– Да покуда не за что, ну да утро вечера мудренее. До завтра!

С этими словами я развернулся и быстрым шагом пошел прочь, мучительно борясь с желанием обернуться.

Встал я, как обычно, рано, в отсутствие Казимира роль моего денщика играл довольно старый уже стрелец дядька Игнат, как его все называли.