Великий герцог Мекленбурга

Не заглядывая в него, я спросил у бояр: не надоело ли им жить?

– Бояре, поднявшие мятеж казаки – суть волки злые, – говорил я им, словно вколачивал гвозди в головы. – Их сим списком да проволочками не накормишь. Решайте сейчас, кто царем будет! Все разом и присягнете.

Стольник Траханиотов, принесший мне свиток, в ответ тяжко вздохнул и направился вместе с остальными земцами назад.

– Ваше королевское высочество, – обратился ко мне Кароль, – прибыл Рюмин, а с ним какие-то люди.

– Лелик! Какого нечистого ты разводишь церемонии, скорее зови.

Первым зашел в притвор Клим, и я накинулся на него, расспрашивая, как прошла ночь, не случилось ли какой напасти и нет ли потерь.

– Все ладно, ваше высочество, спасла Царица Небесная, не было боя, раз всего и пугнули казаков, а до смертоубийства и не дошло вовсе. Но мы получили известия из Стокгольма, и я сразу же направился к вам.

– Известия из Стокгольма?

Следом за Рюминым зашли и разом поклонились три человека, двоих из которых я узнал.

– Рад видеть вас, господа, – кивнул я вошедшим, – надеюсь, что вы привезли мне добрые вести.

– Увы, ваше королевское высочество, – с достоинством отвечал швед, – к глубочайшему моему сожалению, эти вести не так хороши. По крайней мере, те, которые привез я.

– Меня зовут Георг Брюно, я адъютант генерала Делагарди и капитан гвардии его величества Густава Адольфа.

– Кто я, вы знаете, говорите!

– Его величество с прискорбием сообщает, что его брат принц Карл Филип тяжело болен и не может быть претендентом на Московский престол. Говоря по правде, ваше высочество, я совсем не уверен, жив ли принц сейчас, ибо, когда я покинул Стокгольм, положение его было самым неутешительным. Во всех храмах Швеции воздавались молитвы об исцелении юного принца, но небеса были глухи к этим мольбам.

– Ужасные известия, мой друг, но что послужило причиной столь внезапной и тяжелой болезни?

– Насколько я знаю, ваше высочество, болезнь не так уж внезапна. Говорят, принц Карл Филип простудился еще осенью, когда совершал прогулку на королевской яхте. Никто не посчитал это заболевание серьезным, тем более что его высочество уже шел на поправку, но, к несчастью, ему стало хуже.