Великий герцог Мекленбурга

Боюсь, эти рассказы и послужили причиной того необдуманного поступка, который совершил мой бедный брат. Вбив себе в голову, что ему необходимо побывать на настоящем боевом корабле, он, обманув свою свиту и прислугу, ускользнул из дворца и тайком пробрался на один из кораблей в порту. К сожалению, обнаружили бедного мальчика лишь в море и к тому же едва не приняли за простого мальчишку, убежавшего из дома в поисках приключений. К счастью, среди офицеров этого галиота нашелся разумный человек, обративший внимание на костюм и манеры моего бедного брата и раскрывший его инкогнито.

Однако пока корабль разворачивался и возвращался в Стокгольм, налетел шторм, и плавание его, таким образом, затянулось. Но что хуже всего, во время шторма наш бедный мальчик ужасно простыл, и когда его вернули во дворец, у него был сильный жар.

Увы, если Господь хочет наказать кого-то, он не останавливается на полумерах! К несчастью, принятых мер для лечения принца оказалось недостаточно. Наше внимание усыпило то, что мальчик как будто пошел на поправку, и мы, впав в гордыню и невежество, возблагодарили Господа.

Увы, это было лишь временное облегчение, и мой бедный брат свалился, страдая от жестокой лихорадки.

Три дня и три ночи мы непрестанно молили бога, чтобы он сжалился над бедным моим братом, но, боюсь, Господь не слышит наших молитв. Тогда, видя наше отчаяние, викарий архиепископа благочестивый господин Глюк, которого Вы должны помнить, разъяснил нам, что, возможно, кара господня вызвана тем, что Господу неугодны наши планы возвести на московский престол юного принца.

Народы, населяющие эти земли, по его словам, совершенно дикие и не приспособленные к цивилизации, а потому дать им государя из просвещенной Европы суть грех и заблуждение. Напротив, европейским государям следовало бы объединить усилия, чтобы прекратить существование этого варварского государства.

Мой царственный брат не обратил на эти слова ни малейшего внимания, назвав их сущим вздором, и я склонна с ним согласиться в этом вопросе, но иногда в минуты душевной слабости я с ужасом думаю: а что, если священник прав? Что, если Вы не вернетесь ко мне и нашему сыну из этой ужасной страны? И когда я думаю об этом, мне становится страшно.

А еще я вспоминаю, что Вы, ваше королевское высочество, с самого начала были противником этого плана, хотя и взялись за его осуществление со свойственными Вам энергией и распорядительностью.