Верни мне себя

– Видимо, тебе, ублюдку, сразу нужно было объяснить всё на твоём языке! – сквозь шум прорывается голос Яниса, наполненный гневом.

Я раскрываю веки и сквозь туманное марево вижу, как Янис наносит удары по Артёму. Каждый удар отзывается болью в моём теле, словно это меня вновь бьют и истязают. Старая рана на руке пульсирует, болезненные воспоминания захлёстывают с новой силой.

Я пытаюсь двинуться, сделать хоть шаг, но ноги словно приросли к месту.

– Прекратите… – хриплю я, парализованная ужасом. Сил нет даже закричать.

 – Пожалуйста, хватит…

Но мои слова тонут в грохоте их драки. Внутри всё сжимается от беспомощности. Кажется, что я вновь та бесправная жертва. Страх цепкими когтями сжимает моё сердце, а слёзы непроизвольно стекают по щекам.

Но, наконец-то, звуки затихают. Сердце начинает биться медленнее. Я чувствую, как последние силы покидают моё тело, и я, сползая вниз по стене, погружаюсь в темноту…

Машина плавно едет по сумеречному городу. Бестия сидит, уткнувшись взглядом в окно, и молчит.

Хотя сейчас она скорее выглядит, как хрупкий, беззащитный ангел со сломанными крыльями. Ни тени от той Яны, которую я привык видеть рядом с собой. Хочется протянуть руку и прикоснуться к ней, заговорить и нарушить тишину, но не уверен, что могу помочь ей сейчас. И это чувство беспомощности выедает меня изнутри.

Я бы отдал всё, чтобы забрать боль Яны себе, согреть и увидеть искреннюю улыбку на её лице. Привык решать проблемы, быть опорой, но вместо этого вышел из себя.

Как оказалось, у моей выдержки был предел. И сегодня его пересекли. Я привык использовать кулаки только в спортзале на спаррингах и никогда не думал, что опущусь до того, что использую их для решения проблемы.

Но с таким, как Янин бывший, нужно было изначально говорить на его языке. Ещё в свой первый прилёт я связался с ним и предупредил, чтобы он держался от неё подальше. Но этот подонок не воспринял мои слова всерьёз. И сегодня моя дипломатичность полетела к чертям.

И если бы Яна не потеряла сознание, я бы потребовал ответ на свой вопрос и не оставил бы живого места на этом подонке.

Но её обморок мгновенно выбил из меня всю дурь и ревность. И, несмотря на то, что она быстро пришла в себя, я без промедления отвёз её в клинику, чтобы убедиться, что с ней и ребёнком всё в порядке.

Всю дорогу до больницы она находилась в ужасном состоянии. Поглаживала живот и тихо плакала. Мне было невыносимо смотреть на неё такую бледную и потерянную.