Верни мне себя

Я пытался с ней заговорить, успокоить, но она никак не реагировала на мои слова.

Только после тщательного обследования, когда врач подтвердил, что с ней и ребёнком всё в порядке, с лица Яны спало напряжение. Она выдохнула, но всё ещё оставалась отстранённой.

Настоящее дежавю. Когда-то она такая же сломленная сидела на моих коленях в машине после встречи с бывшим. Именно в тот момент я увидел в этой девушке глубину, которую она так тщательно от всех скрывала и берегла. И сейчас, смотря на неё, единственное, чего я хочу – это, как и тогда, увезти её подальше ото всех, сделать всё, чтобы она почувствовала себя в безопасности и ощутила мою поддержку.

– Прости, что сорвался, – произношу тихо, чувствуя вину перед ней.

– Вы здесь не при чём, – признаётся устало и поворачивает голову в мою сторону. Смотрит на меня пустыми, почти стеклянными глазами. – Я просто вспомнила, почему рассталась с Артёмом. Вы ведь знали?

Пальцы невольно сжимаются в кулак от злости на себя.

Я часто думал о том, что есть нечто парадоксально-прекрасное в том, что Яна не помнит ту их ночь. Размышлял, стоит ли рассказывать ей правду или сделать всё возможное, чтобы уберечь её от горькой правды. Меньше всего мне хотелось, чтобы такие воспоминания возвращались к ней, пока она находится в уязвимом состоянии. А в итоге стал одним из катализаторов, спровоцировавших их.

– Знал, – отвечаю честно, смотря прямо в её небесные глаза.

– Вы обязаны были мне сказать об этом.

А не говорить загадками, – выдаёт с досадой и разочарованием.

– Я надеялся, что твой бывший действительно изменился и стал достойным человеком. Наивно предполагал, что он услышит меня и оставит тебя в покое, уберегая от травмирующих воспоминаний.

– Знаете, что самое паршивое, Янис? – она задаёт вопрос, зная, что мне нечего ответить. – В моём положении я не могу никому верить. Даже родной маме. Все относятся ко мне как к фарфоровой кукле. Но я не кукла и не фарфоровая.

Если смогла пережить всё в прошлом, смогу и сейчас! Вместо того чтобы ограждать меня от боли, вы могли бы просто быть рядом. Помочь пережить и осмыслить всё!

В её словах я узнаю настоящую Яну – сильную, честную, но в то же время по-женски слабую и нуждающуюся в поддержке.

– Сложнее всего в моём положении чувствовать себя одинокой среди людей, которым я когда-то доверяла! – заключает она, и я слышу в её голосе горькую обиду.