Верни мне себя

Она аккуратно ставит её на диван и замирает, заметив картонную фигуру, стоящую у стены. Похоже, она только сейчас вспомнила о её существовании.

– Это ты готовишься к вашему славянскому празднику с сжиганием фигуры? – усмехаюсь я, разряжая обстановку.

– Масленица называется. И сжигают там чучело, а не картонные копии самовлюблённых мужчин. И происходит это не на Новый год, а в конце зимы, – парирует она уверенно. – Это Аврора вместо вас выполнила ваше обещание. Можете быть ей благодарны.

Чувство вины лишь обостряется от осознания, что моё отсутствие её задело.

– Яна, я понимаю, что заслужил твоё недоверие, – начинаю я и тут же встречаюсь с её неодобрительным взглядом. – Но я действительно…

– Не утруждайтесь так, Янис, – холодно перебивает она, направляясь к кухне. – Я давно перестала придавать значение обещаниям мужчин, которые появляются и исчезают, когда им заблагорассудится. И от вас я не ждала ничего исключительного.

Хлёстко бьёт словами.

Она подходит к барной стойке, берёт вазу с печеньями и хочет развернуться и уйти, но я, не удержавшись, ловлю её за талию и притягиваю к себе.

– Ты права. В твоей картине мира я низкосортный мужчина, который исчезает, нарушает обещания и ничего к тебе не испытывает. Но это только в твоей картине мира. В моей всё иначе.

– И красиво говорить умеете. Это я тоже знаю, – она отстраняется от меня.

Развернувшись ко мне спиной, возвращается в гостиную и ставит сладости на журнальный стол.

– Так что ты собираешься делать с картонным мной? – интересуюсь, раскладывая стаканы с блюдцами.

Яна достаёт с нижней полки стола коробку шоколада.

– Аврора предлагала вас утопить, изрезать, измазать краской, – непринуждённо отвечает она и поднимает взгляд на меня. – Я пока раздумываю, какой вариант выбрать.

Меня веселят её слова.

– Если решишь меня утопить, окажи услугу, топи в тёплой воде, – широко улыбаюсь и сажусь на диван.

Бестия садится рядом.

– Если решу топить, то сделаю в самой ледяной, – упрямо заявляет она.

Я хочу ей ответить, но мой взгляд падает на картину, которую я отправил ей. До последнего хотел оставить её себе, потому что эта работа особенная и много значит для меня. В тот день, когда я открылся Яне, в её глазах я увидел нечто особенное – то, чего никогда раньше не видел ни в чьих глазах.