Ноблекур слушал внимательно, обхватив руками голову, с которой ниспадали густые букли парика, и, казалось, размышлял. Его поза заинтриговала Мушетту; кошечка прыгнула к нему на плечо и попыталась мягкой лапкой расцепить его пальцы. Наконец бывший прокурор сдался и, взяв киску поперек живота, удобно устроил ее на коленях и принялся почесывать за ухом, отчего та довольно замурлыкала.
— Но, черт побери, чего все хотят от несчастной королевы? Совсем недавно благодаря вашему вмешательству она выпуталась из пренеприятной истории, куда ее вовлекли долги.
И вот тебе на! Опять то же самое! Украденная драгоценность, гнусная клевета, готовая стать достоянием широкой публики именно в тот момент, когда вот-вот официально объявят о ее беременности. Что еще? Ах, да, непристойные книжки, которыми ее снабжают. Точнее, снабжает некий бесчестный инспектор полиции, из корысти ставший поставщиком гадостей.[36] Интересно, какими неосторожными поступками она навлекает на свою голову столько неприятностей?
— Возможно, — размышляя, проговорил Николя, — она ведет замкнутый образ жизни, приставший скорее частному лицу, нежели супруге монарха.
И потому вызывает всеобщий интерес.
— Вот воистину проницательное замечание, приближающее нас к истине. Однако рассмотрим все по порядку. Что касается памфлета, на собственном опыте знаю, что покупка молчания одного шантажиста придает смелости множеству других, ступающих на скользкий путь шантажа. Да, вот уж поистине честный способ заработать состояние! Пригрозить написать мешок пошлостей и растиражировать их… И на тебе, словно из рога изобилия, сыплется манна небесная!
— Эта война проиграна заранее.
Берье, Сартин, а теперь Ленуар ведет ее, как и прежде, безуспешно.
— Доведите до сведения анонимов, известите их через печать, что больше никаких переговоров не будет, и вы увидите, как сия дурно пахнущая река мгновенно пересохнет. Одновременно окажите покровительство и превознесите тех борзописцев, что прославляют достоинство и добродетели наших повелителей.
Вспомните, что сделал часто подвергавшийся нападкам Людовик Великий: он собрал вокруг себя самых талантливых литераторов, дабы они возносили ему хвалу. Но, насколько я понимаю, у вас есть что возразить на мои предложения.
— Нет, прошу вас, продолжайте.
— Для того чтобы мутные волны клеветы окончательно нас не захлестнули, вы — совершенно справедливо — полагаете необходимым запретить торговлю крамольными изданиями.
