И множество обрывков текстов, понять которые никак невозможно: бумага Симона, бумага Ламора, череда двусмысленностей, возможно, являющихся шифром, партитура на имя Ренара, в которую, скорее всего, заворачивали исчезнувшее послание. А намек на церемонии возле чана, сделанный в Бресте герцогом Шартрским? Он почувствовал, что надо как можно скорее встретиться с доктором Месмером, дабы понять, какая связь существует между магнетизером и герцогом Шартрским.
Когда он наконец вошел в прохладный полумрак таверны на площади Шевалье дю Ге, Ретиф ждал его в компании кувшинчика вина.
Николя заказал большую кружку холодного сидра и принялся разглядывать собеседника. Совершенно очевидно, что этот вызов беспокоил Ретифа.
— Мой дорогой Ретиф, как видите, в связи с проводимым мною расследованием, коему вы уже немало поспособствовали, и о чем мы, положительно, не забудем, мне приходится вновь обращаться к вам. Мне надо отыскать того субъекта, которого Ренар снял в Воксхолле и привел к себе домой.
— Вам нужен этот белый дрозд? Нет ничего проще.
— У него наверняка есть свои привычки и своя территория для охоты.
— Если вы только за этим меня пригласили, считайте, добыча уже у вас в кармане. Как только вцеплюсь ему в хвост, сразу отправлю к вам посыльного.
— Отлично, вы даже не представляете себе, как я доволен вашим усердием. Отыщите мне его, и как можно скорее. Да, и вот еще.
Филин заерзал на стуле и неожиданно залпом опустошил свой стакан.
— А, так вас еще что-то интересует?
— Вы знакомы с неким господином по имени Пиданса де Меробер?
На лице Ретифа отразилась сложная гамма чувств, быстро сменившаяся сумрачным унынием.
— А почему бы мне и не быть с ним знакомым?
— Отвечайте на мой вопрос.
— Я слышал о нем, как и все.
— О, вы — не все.
— А что я еще должен сказать?
— Вы это знаете лучше, чем я. Неужели вы считаете полицейских такими тупицами? Не забывайте, дражайший Ретиф, вам платят еще и за то, чтобы вы ценили нашу полицию.
И он принялся внимательно листать чистые листы своей записной книжечки.
— Что вы хотите этим сказать?
— Что у меня здесь собраны все сведения, точные и обстоятельные, касающиеся весьма тесных отношений между вами и королевским цензором.
— Возможно, я и встречался с ним по поводу своих сочинений.
— Вот, мы уже выбрались на торную дорогу, осталось только избежать ненужных ухабов. Что вы можете мне о нем сказать?
— Он очень образован.
— Иначе он вряд ли смог бы исполнять свою должность. Еще.
— Больше ничего.
