А чтобы книги продавались, необходимо иметь разрешение властей или, по крайней мере, уверенность, что власть закроет на них глаза.
— Хорошо. А дальше?
— Пиданса принадлежит к ближнему окружению герцога Шартрского: он один из его секретарей.
— Благодарю вас, только это всем известно. Я часто заглядываю в «Королевский альманах». Это моя настольная книга.
— Тогда чего еще вы хотите узнать?
— То, что мог заметить только Асмодей.
— Увы, я не умею поднимать крыши. Ну, он также является вдохновителем…
— …весьма своеобразных памфлетов.
Ретиф, нам это тоже известно. Не советую вам испытывать мое терпение.
И тут Филин дал волю чувствам:
— А что я еще могу сказать? Говорят, он запутался в делах, в долгах. Долги его дурно пахнут, но он ухитряется отделываться долговыми расписками. Ходит слух, что он выступает подставным лицом в интересах высокопоставленных особ. Ибо особы эти не хотят компрометировать себя. А коли вам надо вывернуть меня наизнанку, слушайте, что лично я о нем думаю: по-моему, это наглый мошенник, субъект низменный, а главное, очень злой, источающий желчь, что заставляет его творить зло ради зла и рвать свою жертву до тех пор, пока не раздерет ее на клочки.
— Н-да, похоже, что вы знакомы с ним очень долго. Какое злопамятство! Но мне нужны имена, Ретиф, имена.
Ретиф вертел в пальцах пустой стаканчик.
— Вы меня мучаете. Ведь я могу только повторить слухи, которые распространяют в Версале и в городе.
Из уст в уста, на всех углах. Все.
— Все? Черт! Интересно, тогда почему я ничего не слышал? Однако…
— Ну, если и не все, то, по крайней мере, сведущие, осведомленные и осмотрительные люди. Скорее всего, Пиданса каким-то образом причастен к финансовым аферам в пользу графа Прованского, брата короля, на сегодняшний день признанного наследником трона после Его Величества. А ежели быть совсем точным, то, говорят, он содействовал разорению свихнувшегося на благочестии придворного, некоего маркиза де Брюнуа.
— Того, кто недавно истратил пятьсот тысяч ливров на один только крестный ход?
— Того самого. А потом устроил ужин, превратившийся в попойку. Разорение маркиза готовилось давно, а когда тот наконец стал банкротом, принц за бесценок скупил владения маркиза, разумеется, покупку сделали на подставное лицо.
— Вот уже нечто конкретное, дающее пищу для размышлений.
