Только что до них была добрая сотня ярдов – и вдруг! Они совсем рядом!
– Огонь!
Нестройный залп шести сотен ружей ударил по амбразурам и валам. Сразу же захлебнулись несколько пушек – их канониры обвисли на лафетах.
– Заряжай! Огонь!
Снова бьют по стенам форта свинцовые пчелы.
– Гранаты!
Бросаются к стенам рослые фигуры пехотинцев с дымящимися «подарками» в руках.
Кр-р-р…
Словно гигантское полотно разорвали над полем боя. На угловых башнях приподнялись над парапетами пулеметные стволы.
Солдаты лейтенанта Иглесиаса, отставив в стороны ракетные станки (слишком близко!), схватились за многозарядные дробовики и скорострельные винтовки.
До стен добежать никому не удалось…
– Лейтенант Кэссиди!
– Да, сэр!
– Со стороны моря слышна ружейная стрельба! Пушки стали стрелять реже! Это морская пехота подошла к форту! Решительный рывок – и мы у его стен! Командуйте!
Когда, поднятая командами с земли, шеренга пехоты рванулась вперед, это на какую-то долю мгновения заставило замереть всех.
А потом…
Жарко дыхнули картечью (из пробитых заново амбразур) пушки. Опоясали стены форта дымы ружейных выстрелов. Часть штурмующих была скошена этими залпами, но остальные продолжали атаку. Третий пулемет был разбит прямым попаданием ядра, а два оставшихся отражали атаку морской пехоты. Этим же занимались и стрелки Иглесиаса, вместе с калифорнийцами. А большая часть испанских солдат из старого гарнизона и все французы – вели дуэль с кораблями противника.
Но ничего, солдатам Лобанова было не привыкать и к такому противостоянию. Пусть нападающих больше. И даже в несколько раз. И что? Больше мишень – легче стрелять.
– Целься!
Слитный лязг металла – стрелки вскинули оружие.
– Пали!
Р-р-р-ах!
Падают подстреленные красномундирники.
– Заряжай!
Лихорадочные движения, лязг металла, стук шомполов.
– Целься! Пали!
И снова…
– Ровнее ряды! Стой! Целься! Огонь!
Опоясались дымом шеренги английских солдат.
– Заряжай! Вперед!
Где-то за спинами бьет барабан, и с каждым шагом становятся ближе окутанные дымом стены форта. Оттуда тоже стреляют. И успешно – то один, то другой солдат оседает в марширующей цепи. Но все равно – нас больше. Ударило орудие.
– Ложись!
Визжит над головою картечь. Не успевшего лечь барабанщика отбрасывает в сторону кровавым ошметком мяса. А мы успели залечь, только первый выстрел зацепил кого-то на левом фланге.
