Весь Гарднер в одном томе

— Это еще ни о чем не свидетельствует, — ответил Хоффман задумчиво. — В таких случаях мы стараемся прежде всего установить мотив.

Мейсон широко улыбнулся Хоффману.

— Неужели вы серьезно могли предполагать, что миссис Белтер убила своего мужа? — спросил он таким тоном, как будто сама мысль об этом была смешной.

— Я провожу предварительное следствие, мистер Мейсон. Я пытаюсь установить, кто мог убить. Мы всегда перво-наперво ищем мотив. Вначале необходимо установить, кто получает выгоду от убийства, а уж затем…

— В таком случае, — вмешался Гриффин трезвым голосом, — подозрение должно пасть на меня.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Хоффман.

— Согласно завещанию, — медленно сказал Гриффин, — я наследую все. Я не делаю из этого особого секрета. Дядя Джордж симпатизировал мне больше, чем кому-либо другому. Это значит, что он симпатизировал мне настолько, насколько позволял ему характер. Потому что я сомневаюсь, чтобы он вообще был способен на настоящую любовь и симпатию к кому бы то ни было.

— А какие чувства питали к нему вы? — спросил Хоффман.

— Я очень уважал его ум, — ответил Гриффин, старательно подбирая слова. — Я ценил некоторые черты его характера. Он жил совершенно одиноко, потому что у него было обостренное чувство на всякого рода ложь и лицемерие.

— Почему это должно было осуждать его на жизнь в одиночестве? — спросил Хоффман.

Гриффин сделал чуть заметное движение плечами.

— Если бы у вас был ум, как у моего дяди, — сказал молодой человек, — то вам не нужно было бы спрашивать.

У Джорджа Белтера был мощный интеллект. Он мог каждого увидеть насквозь, заметить любую фальшь. Он принадлежал к людям, которые никогда ни с кем не дружат. Он был настолько самостоятельным, что ему не требовалось искать опоры в ком-либо, поэтому ему не нужны были друзья. Его единственной страстью была борьба. Он сражался с целым миром, сражался со всеми и с каждым.

— Только не с вами? — вставил Хоффман.

— Нет, — признался Гриффин, — со мной он не сражался, потому что мне плевать на него и на его деньги.

Я не подлизывался к нему, но и не обманывал его. Я говорил ему, что я о нем думаю. Я был с ним честен.

Сержант Хоффман прищурил глаза:

— А кто его обманывал?

— Что вы хотите узнать?

— Он, вы сказали, любил вас потому, что вы его не обманывали.

— Вы подчеркнули себя.

— Это вышло случайно, я не имел намерения подчеркивать свою скромную особу.

— А что с его женой, миссис Белтер? Он ее любил?

— Не знаю. Он не разговаривал со мной о жене.