Вера почти уверена, что Чердак как-то причастен к пожару, испортившему жизнь Белову. Просто так он не стал бы. Нет, конечно, люди не плюют на могилы других от нечего делать.
Наконец они въезжают в город, а время уже близится к полудню. Может, пора начать спрашивать? Хотя бы осторожно прощупать почву. Не станет Вера делать вид, что ничего не было, – пусть даже не требует такого! Она уже готова открыть рот, как Вик сам выключает музыку. Они приближаются к первому крупному перекрестку на пути, сейчас Белов повернет, и она все скажет.
Но он вдруг резко крутит руль, выводит машину на середину дороги и жмет на тормоз, врубает аварийку. От неожиданности Вера летит вперед, хорошо, что пристегнута, – ремни дергают обратно, возвращают в кресло. Горит зеленый, Белову сигналят объезжающие водители, орут, матерятся.
– Поворот, Вера, – говорит он сквозь зубы, глядя перед собой.
Она замирает, таращится на него.
– Я вижу. Ты что творишь, Вик? Поехали скорее.
Им сигналят и сигналят, «Кашкай» занимает по половине каждой полосы встречного движения.
Кто-то бросает пластиковый стакан в окно, который отлетает от стекла, облив машину содержимым.
– Поворот, Вера, – раздраженно повторяет Вик. – Налево ко мне, направо – к Кустову. Ты ж знаешь эту улицу, зачем спрашиваешь? Куда тебя, бл*дь, везти, Вера? – Он смотрит на нее дикими глазами. – Мать твою, налево или направо? – Бьет кулаками по рулю, машина гудит. – В какую сторону, ты скажешь или нет?! Нам сигналят, у меня права отберут за этот маневр. Соображай же быстрее.
Мне надо знать именно сейчас.
– Что? – Вера боится дышать, смотрит на него, сердце в груди замирает, а кровь вдруг устремляется к голове, бьет по вискам, щекам, в руках-ногах ее будто вовсе не остается. Их покалывает и щипает вдруг неожиданно сильно. Очень страшно. – Вик, ты чего?
Им сигналят и сигналят, показывают знаки освободить дорогу, пытаются доораться, стучат в окна, высунувшись из своих, но Белов смотрит на Веру, будто не замечая созданного им же бардака."
"– Спишь со мной, на свиданки к нему мотаешься.
Как тебя понимать, Вера? Ты скажи, как понимать-то, я ж не знаю. Запутался я. Он тебя ждет каждый день, любит сильно, хочет детей тебе наделать, а я на могилы чужие плюю. Каждый год так делаю: прыгаю с моста, потом еду, потом плюю. С трупом разговариваю. Хочешь со мной вот так всю жизнь ездить, Вера, а? Или куда ты хочешь? Ты реши уже. Не получится так, и с ним и со мной. Не выйдет никогда. Либо – либо.
Он в курсе, узнал откуда-то.
