Весеннее обострение

Не хотелось бы говорить это при Лине, но Эрраде-младший своей готовностью лечь под нож меня потряс. Это было впечатляюще.

А сейчас вот стоит, гордый такой, Саффу за талию обнимает, будто это в порядке вещей. Та улыбается немного устало, и все бы хорошо, если бы не некоторые мои возлюбленные, которым явно вожжа под хвост попала.

— Отец, тебе не стоило это делать! — упрямо заявляет Кир.

— Что? — изумленно вопрошает Кардагол, и лицо у него при этом такое, будто с ним стул, к примеру, заговорил.

— Мальчик мой, а с каких это пор ты принялся оспаривать мои решения? — ласково так произносит Кардагол.

Кир бледнеет, а я понимаю, что, видимо, вот с этих самых пор и принялся.

— Ты помнишь, мальчик мой, что в прошлый раз было? — с легкой такой, невесомой угрозой в голосе интересуется Повелитель времени.

Кирдык делает шаг вперед.

— Ты можешь снова убить меня, отец. Я уверен в том, что говорю.

У Кардагола брови лезут вверх, а я пугаюсь до тошноты. Ну да, где-то в глубине души я понимаю, что не у всех родители так лояльно настроены по отношению к детям, как у нас с Лином.

Но чтобы за неповиновение убивали?! Не нужен мне такой опыт. То есть не только видеть такое, я и знать об этом не хочу. Понятия не имею, что я в силах сделать с этим злобным гением Кардаголом, да и наплевать сейчас, но вот Кира своего я ему и пальцем тронуть не дам.

— Не смейте! — рычу я и, практически машинально, пытаюсь загородить собой Кира.

— Иоханна, не вмешивайтесь в мой разговор с сыном.

— Он не только Ваш сын.

Он еще и мой жених. Мне решать, что с ним будет.

Хамство, конечно, с моей стороны — подобные заявления делать. Только что мне оставалось?

Почему хамство? Ну, вероятно, потому, что предложения руки и сердца мне никто не делал — это раз. Даже если бы и сделал, большой вопрос, смогли бы одобрить это мои родители — это два. Ну и жених — не муж. Отец в любом случае имеет на сына больше прав, чем какая-то там невеста.

— Бедный Валь, — произносит Дульсинея, ехидно ухмыляясь.

— А наш сын жениться не собрался? — отстраненно проговаривает Терин.

Лин, который стоит справа от меня, при этих словах как-то подозрительно вздрагивает и теснее прижимает к себе Саффу.

А Кардагол просто молчит. Как, впрочем, и Кир.

— Это так, сынок? — наконец, произносит Повелитель времени.

Ну и что ты на это скажешь, мой золотой?

И золотой не подводит.

— Правда, отец, — твердым таким голосом говорит он, и я понимаю, что у меня ноги подкашиваются.