Весеннее обострение

— Ну, — задумчиво проговаривает Кардагол, — дело ваше, конечно.

И тут же радостно добавляет:

— А вот теперь тебе, Иоханна, придется убеждать своего жениха не уничтожать твою подругу! А он у нас большой специалист в этом вопросе. Кстати, убивать я его вовсе и не собирался. У меня это в привычку как-то не входит.

Кир прижимает меня спиной к себе и шепчет на ухо:

— Что ты делаешь? Ты почему принимаешь решения за меня?

— Я в этом не нуждаюсь.

Ах так! Пытаюсь вывернуться из его рук, но быстро понимаю, что свои силы я несколько переоценила.

— Ты не хотела бы сначала меня спросить? — шипит Кир.

— Не переживай, все еще можно отменить. Но Саффу убивать я тебе все равно не дам.

— Саффа твоя гадина, каких поискать.

— Только тронь ее, и я тебя сама убью.

— А за кого ж ты тогда замуж выйдешь?

Его шепот прозвучал прямо-таки на удивление ехидно.

— Мы, вроде бы, договорились о расторжении помолвки, — отвечаю я.

— Опять ты решаешь за меня! — рычит мне в ухо Кир, и я понимаю… Что ничего не понимаю.

— Вы закончили? — интересуется Кардагол, и я поднимаю на него глаза. — Вас, между прочим, люди ждут.

Я, кажется, краснею. Но, действительно, у нас же ритуал, а я тут отвлеклась.

Терин с сыном стоят у жертвенника.

— Руку, Лин, — требует Эрраде, и Лин начинает закатывать рукав. Он протягивает отцу запястье, и тот аккуратно проводит над ним указательным пальцем. Тут же, сразу из руки Эрраде-младшего начинает течь кровь. Синеватая, она идет волной, и кажется, сейчас мне будет плохо.

Кир меня поддерживает, в прямом смысле этого слова, и я передумываю падать в обморок.

Лин тяжело дышит, а Терин лишь бросает на него время от времени короткие взгляды.

— Хватит, — наконец, произносит князь и взглядом подзывает к себе Дульсинею. Та быстро (и ради разнообразия молча) отводит сына в сторону и (опять же ради разнообразия) с первого раза залечивает его запястье.

Терин поднимает руки и держит их над жертвернником, держит ладонями вниз, не шевелясь, примерно минуту.

И я вижу, как люди, жившие ранее в Нижнем мире, начинают бледнеть и растворяться в воздухе. Все, кроме Кардагола, прижимающего к груди неизвестно откуда взявшуюся белую кошку, и, к счастью, Кира.

— Куда ты их отправил? — спрашивает Повелитель времени.