Виноваты в этом, видимо, были плечи. Эти своеобразные плечи Людей Льда с приподнявшимися острыми концами. Узкие бедра, длинные прямые ноги, на которых покоилось туловище, и голова с дико перепутанными волосами.
Она тут же встала и быстро придвинулась к нему, испугавшись, как бы он не ушел.
— Еще бокал вина?
— В такой близости с тобой? Нет, благодарю, лучше я сохраню самоконтроль.
— Это грех! Знаешь, Хейке, ты так и не поцеловал меня ни разу?
— Очень хорошо знаю. Я почти ни о чем другом и не думаю.
— Да? В таком случае поцелуй сейчас, — сказала она, прильнув к нему и глядя на него своими живыми, молящими глазами.
Он не мог оставаться серьезным.
— Это будет началом нашего конца, Винга.
— Какого конца? — фыркнула она и своей маленькой рукой, погрубевшей от работы, стала стучать ему в грудь. — Кому какое дело до того, что нам будет хорошо?
Хейке схватил ее за запястья, удерживая крепко руки, но он вовсе не злился, наоборот, улыбался ее ожесточению.
— Дело во мне, — сказал он. — Я никогда не прощу себя, если поступлю с тобой подло.
Она вмиг вспыхнула, но тут же снова стала ласковой, кокетливо соблазнительной. Ох, он знает все ее трюки!
— Хейке, — произнесла она просительно, — тогда в экипаже нам было хорошо, не правда ли? Единственный раз, когда ты отступил от своего правила.
— Да, Винга, это было прекрасное мгновение. Оно запомнится на всю жизнь.
— Не правда ли? Я помогла тебе, ты помог мне, и никто из нас не потерял девственности или как это теперь называется. Ах, я так часто мечтаю об этом! Тоскую по тебе.
А сейчас я должна довольствоваться лишь сама собой, и это не так приятно!
— Винга! — шокировано произнес он, почти задыхаясь.
— Да, мне все ясно! Я же сказала, что уже взрослая и что люблю тебя и жажду. В жарких снах я вижу тебя и просыпаюсь или лежу и фантазирую в одиночестве, что ты рядом со мной, думаю о том, что мы делаем, и тогда освобождаюсь от мучительного вожделения. С тобой такого не происходит?
Хейке покраснел.
— Ох, Бог мой, Винга, я тоже мечтаю об этом, когда остаюсь один!
— Тогда решайся! Разве наша откровенность не взаимна? Неужели это не прекрасно? То, что я и ты можем говорить обо всем.
Он видел, что она оскорблена.
— Конечно, можем, я не мог даже и мечтать, что и ты тоже… Конечно, по ночам я обнимаю тебя, Винга! Я прижимаюсь телом к матрацу и воображаю, что ты лежишь подо мной и… Нет, не будем больше играть с огнем, дитя!
Она, настоящее дитя природы, мгновенно вспыхнула и ничего больше не стала от него требовать.
