Сейчас она знала, что они равны. Он положил руки на ее плечи, наклонился и поцеловал ее в лоб.
— Это все, что ты можешь сделать? — вкрадчиво произнесла Винга.
— Пока, да.
— Хорошо. Это, во всяком случае, уже звучит, как обещание. Но неужели мы не можем повторить то прекрасное мгновение, какое было в телеге? Здесь, сейчас. А?
— Сейчас я не располагаю временем.
— Превосходно!
— Винга, это серьезно. Попытайся помочь мне хоть немного!
Она подошла к нему. Они снова сели, несколько успокоившись.
— Ну-с, что же с Гростенсхольмом? — спросила она усталым голосом, словно стыдясь своей назойливости.
Хейке видел, что она чувствовала себя человеком, совершившим глупость, униженной, и взял ее за руку.
— Любимая Винга, позволь мне сказать тебе одну вещь, только без объятий, пока я не кончу говорить?
— Говори, — равнодушно отозвалась она.
— Я люблю тебя больше, чем могу высказать словами. И именно поэтому я так боюсь за тебя. Подумай, какой для тебя будет ужас в момент, когда ты встретишь человека, которого сможешь полюбить по-настоящему и выйдешь за него замуж! Не протестуй, сейчас говорю я! Я хочу еще дать тебе время для поисков другого.
Но будь готова, как только часы пробьют полночь твоего восемнадцатилетия, я окажусь в твоей постели, и тогда не жди от меня пощады! Если ты, конечно, тогда захочешь быть со мной."
"Она весело и счастливо рассмеялась и расцеловала всю его руку. Злиться долго она не могла и запела во весь голос: «До осени, до осени.
Мы будем счастливы!»
Хейке рассмеялся вместе с ней.
Потом она свернулась калачиком на кресле и посмотрела на него своими сияющими от счастья глазами.
— Теперь я готова обсудить вопрос о Гростенсхольме.
Хейке налил себе еще бокал вина. Теперь ему казалось, что он заслужил это. Винга же не выпила и своего первого бокала, и он не подумал предложить ей еще. Если ты опекун, то должен оставаться человеком!
Он начал:
— Итак, сейчас я, как уже говорил, испробовал все мирные пути.
Теперь Снивель пусть благодарит лишь себя.
Винга приглушенным голосом спросила:
— Серый народец?
— Да. Теперь я вызову их.
— Тебе не страшно?
Он помолчал мгновение:
— Я довольно много разговаривал с нашими покровителями.
— С нашими четырьмя умершими предками? Ну почему я их никогда не вижу!
— Потому, что ты человек обычный.
— Я вовсе не обычная!
— Нет, пусть знают об этом боги! Но ты не избранная и не помечена проклятием.
