Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

 – К именинам Маргариты-Констанции можно доставить из Кэналлоа или Багряных Земель новое. Можно целый гарнитур.

– Правильно, – обрадовался сын и тут же опять поскучнел. – Хотели же всю пакость здесь оставить, а выходит, с собой поволочем! Мы ведь все убийц выдумали: Валентин решил, что кто-то за старое взялся, мы с парнями сочинили лесного сторожа, ты – Лукаса…

– В какой-то степени мы с Валентином все же правы. Лукас слишком много болтал о долге перед семьей и о том, что Вальтер имел все основания заменить неудачного наследника, ну а Питер, мало того, что слушал, еще и Лахузы перечитал.

– Артамиан недоделанный! А тут, как назло, два несчастных случая…

– Арно, я предпочла бы ошибиться, но по всему эти смерти тоже на совести… графа Гирке.

– Нет! Отец Мариус, может, когда мы бдили, в церковь и заглядывал, только Питера там точно не было. Туда пройти можно либо через главный вестибюль, либо через второй этаж, где слуги… ну и еще из флигеля клирика, но там мальчишку всяко заметили бы сторожа, что ночью шастают.

– Ночью выходить было незачем, – странное дело, день еще толком не начался, а она уже устала, – главное, знать секрет. Я не сразу вспомнила, что Питера обуревали дурные предчувствия. Как героев Лахузы. Настоящую жизнь в Васспарде узнать мудрено, зато выдуманной – на любой вкус, хочешь читай, хочешь слушай, хочешь смотри.

– Клаус тоже все это слышал.

– Верно. Почему одним слышится одно, другим другое, объяснят разве что астрологи, и то задним числом.

– Не очень. Бдит и бдит… В доспехах.

– И к тому же – на коленях. Долго так не выдержать, но когда подобное заботило художников и дураков? Я узнавала: Лукас принялся бубнить о бдении, едва приехав, и он же велел перенести картину из закрытых гостевых комнат в вестибюль. Одно из немногих распоряжений графа Альт-Гирке, которое выполнили… Питер не сомневался, что Валентин к полуночи явится в церковь одетым как рыцарь и преклонит колени пред гербом.

– Он что-то понял или это все-таки сердце?

– Это кольцо Борнов. Как ты помнишь, было четыре крупинки яда, – в кольце Кары их тоже было четыре. Пьер-Луи и Магдала Эпинэ умерли, с Росио вышла осечка… – осталась одна.

– Одна угодила в шоколад, – Арно не выдержал, поморщился.