Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

 – Ты думаешь, что вторая досталась ментору, тогда где третья? В непонятно откуда взявшихся сливках?

– Сударыня, – возникшая на пороге камеристка не забыла сделать книксен, но в глазах были любопытство и тревога. Точно, свадьба с буфетчиком не за горами! – Дозвольте передать господину виконту, его герцог Придд видеть хотят. В парке, у Конюшенного моста.

– Спасибо, – бросила Арлетта, и вестница исчезла. – О менторе тебе пусть Валентин скажет.

– Это если он сам знает. Ты с нами не пойдешь?

– Мне надо наконец дописать письмо Бертраму, и потом, твоему другу сейчас нужен именно ты.

Сын кивнул, в два глотка выхлебал оставшийся шадди и умчался. Можно было браться за письмо, и Арлетта перебралась к бюро, на котором изгибались ставшие полуродными щупальца. Писать о случившемся было бы опрометчиво, и Арлетта решила переговорить в Аконе с Рокэ, а Бертрам… Бертрам по просьбе регента возьмет на воспитание малолетнего убийцу, и если ничего уже не исправить, не побоится предотвратить новые смерти.

Любым способом.

– До башни я добрался, – признался Лионель. – Ее оплетает понсонья, но влезть наверх мне удалось.

– И что ты собирался там делать? – полюбопытствовал Рокэ, откатывая ногой не желающую становиться прошлым бутылку.

– Зажечь маяк, что же еще? Правда, в этом я не преуспел.

– Думаешь, камин в Лаик другой природы?

– Может, и нет, но зажигать было нечего, по крайней мере, мне. У тебя может выйти лучше.

– А может и не выйти. Жаль, ты не позвал меня, хотя я бы тоже начал с других, – Росио вытащил гайифского вида часы.

 – Почти полдень. Ложимся или еще подумаем?

– Думать будешь, если будешь, ты. – Надо же, почти полдень… – И когда только ночь кончилась?

– Часа четыре назад. Или ты имел в виду нечто другое? Кто-то приехал…

– Я имел в виду, что умереть проще, чем измениться. – Савиньяк поднялся, распахнул дверь и увидел раскрасневшегося с дороги Уилера. – Метет?

– Да, Монсеньор. – Капитан уже вытаскивал футляр с оленем. – В четыре метлы.

Письмо Ли вытащил, вернувшись к столу, за которым они с Рокэ с вечера ловили закатных тварей.

Господин регент грыз крепкое зимнее яблоко, как будто ничего не случилось ни с ним, ни с Талигом, как будто впереди всего лишь война, а за спиной всего лишь подонки… Господин Проэмперадор тоже вполне обыденно хлебнул кэналлийского и развернул листок очень хорошей бумаги.

– Если бы это был не ты, – предположил успевший покончить с яблоком Рокэ, – я бы счел, что записка любовная.