Ветер над островами

Преступников сноровисто освободили от колодок и тут же, прямо на помосте, под взглядами толпы, надели на них примитивные железные кандалы, которые «слесарь» ловко заклепал, пользуясь молотком и маленькой наковальней. Затем их повели, бряцающих цепями и рыдающих, в сторону форта.

— Ну все, пошли к барыжнику, — сказала Вера, потянув меня за рукав.

Судя по всему, мысли у нее при виде казни были похожи на мои, потому что в голосе явственно слышалось удовлетворение. Пусть и не эти скупили добычу с ее разбитого обоза, но такие же.

Толпа начала разбредаться по сторонам, торговцы возвращались в лавки и к своим лоткам. От одного из таких тянуло жарящимися в масле пончиками, и так аппетитно, что я чуть слюной не захлебнулся. Девочка тоже почувствовала нечто сходное, потому что обернулась ко мне и сказала:

— Потом поедим нормального? На шхуне ведь не накормят — кок с нами ушел, а двое, что остались, себе готовить не будут, в городе поедят.

— Не вопрос! — поддержат я идею с воодушевлением. — Давай только по главным делам закончим, чтобы нам на проблемы не нарваться, и поедим.

Лошадьми торговали в дальнем углу рынка, у небольшого загончика, в котором мирно стояли у яслей с сеном несколько разнотипных коняшек — как верховых, так и тягловых, как даже я сумел понять. А отдельно от них пристроилась пара мулов. Пахло мочой, навозом, но это не удивляло — этими субстанциями весь город попахивал ввиду изобилия гужевого транспорта, а здесь это лишь сильнее чувствовалось.

Под навесом в тенечке, с бутылкой чего-то, напоминающего пиво, в руке, сидел коренастый здоровяк с русой бородой с проседью, в широкой шляпе, напоминающей украинский брыль, какими художники любили снабжать чумаков на картинах. Правда, вместо рубахи-вышиванки на нем был темно-синий жилет вроде разгрузочного, из крашеной парусины, а на поясе висела нагайка и револьвер с рукояткой из светлого дерева.

— День вам добрый, — поприветствовала его Вера.

— И тебе добрый, девушка, — кивнул барыжник, приподняв шляпу и слегка поклонившись. — С чем пожаловала?

— Коняшек вот продать, — ответила девочка, похлопав по блестящей мускулистой шее своего гнедого.

— Продать, говоришь? — хмыкнул бородач. — Не на продажу выставить?

— Некогда выставлять, — покачала она головой. — Со шхуной мы, с Большого Ската.