Ветер с севера

 — Где док? У него там что, Сарычев один боится остаться? Или Петровский пошёл и у него подотчетные препараты пересчитывать, — спросил Ветров. — Так у него теперь два пациента. — Кто второй? — Капитан второго ранга Петровский, — доложил старпом. — Что случилось? Мы ещё стрельбы не начали, а у нас уже оба проверяющих в лазарете?

В кают-компании все улыбались. Ветров как-то не разделял общего веселья. — Ну, и? Чего все довольные такие? — Так ему, говорят, Виталий Егорович на выходе от вещслужбы пожелал на трапе поскользнуться, — продолжил старпом, — И наш уважаемый проверяющий не заставил себя ждать.

Да ещё и приложится головой об комингс. Первую помощь ему Селиванов как раз сейчас и оказывает.

*восьмерышник — офицер 8 отдела, отвечающий за спецсвязь и режим секретности

После трех дней в море и тесного общения с Селивановым оба проверяющих были тише воды. К стрельбам они без возражений заняли предложенные места в рубке.

Сарычев с блокнотом в руках. Он, несмотря на молодость и неопытность, оказался толковым парнем.

Параметры стрельбы знал наизусть. Вопросы Голованову задавал нормальные. Форму для отчёта заполнил быстро и чётко. Проставив отличные оценки.

Петровский, как раненый боец, сидел с забинтованной головой и заклеенной пластырем рассеченной об комингс бровью. Ему вестовой приносил одну за одной большие кружки с чаем "для улучшения тонуса сосудов". Якобы доктор порекомендовал. Леонидов потянул носом.

— Что там? — тихо спросил Вадим, у которого от выпитого кофе уже дым из ушей шёл.

 — Чабрец, мята и, судя по всему, коньяк, — почти шёпотом хохотнул старпом. — Доку снова полагается премия, — кивнул Ветров.

Петровскому для заполнения бумаг потребовалась помощь. К нему приставили Голованова, чтобы все показатели в отчёте оказались на нужных местах.

Ветров раздражённо подумал, что Сарычев без специального морского образования справился и разобрался лучше, чем это недоразумение с погонами кавторанга. А вот его, ветровские, погоны с двумя звездами сейчас напрямую зависят от этого "Пузыря".

И дело даже не в погонах. Ему по срокам вообще ещё год кап три можно было ходить. А в том, какая разная служба. И что он бы не смог стать моряком с Москвы-реки. А ведь предлагали.

И тогда, согласись он на академическую или штабную карьеру, жизнь была бы совсем другой. Он был бы давно женат на Татьяне. А может быть уже и не был. Дети могли быть большими совсем. Вон у Захарова сын в Нахимовском уже.