Ветер в кронах

А о чём подумал Глеб, она так и не узнала, потому что он просто повернул Катю к себе и ни о чём не спрашивая, впился поцелуем в насмешливо поджатые губы. Она и пикнуть не успела. Да и сопротивляться пыталась недолго. Дёрнулась вяленько, словно получив укол парализующего вещества, и затихла.

Щетина кололась. Дыхание частило. Язык волновал. Целовался Глеб хорошо.

Катя закрыла глаза, и даже ответила, немного паникуя. И удивилась, что не услышала, когда подъехала машина, пока Глеб вдруг не остановился.

— А вот и электросети, — глянул он в окно, как ни в чём не бывало.

Он уже дёрнулся уйти, но развернулся и, резко откинув её голову ещё раз поцеловал, придерживая за шею.

— Контрольный, — хитро улыбнулся он, заглядывая девушке в глаза. И тут же выскочил за дверь.

— Глеб Саныч, — поздоровался с ним пожилой мужчина, худой высокий и с такой обширной кучерявой шевелюрой на голове, что походил на исхудавшего льва.

Катя не слышала, как обратился к нему мэр. Она так и стояла с открытым ртом, пока они здоровались. И прикрывала пальцами горящие губы, пока машина поднимала к проводам рабочего в грязной спецовке. В железной корзине выдвижной телескопической вышки мужик щелкал семечки, медленно двигаясь к верху столба. Когда корзина дёрнулась, останавливаясь, Катя оглянулась на расправленную кровать.

Бережно упакованный дома чемодан щёлкнул замками и распахнул богатые запасами внутренности. Если бы Катя знала, что в этом доме будет всё более-менее прилично, то ни за что не потащила бы с собой такую тяжесть — собственный комплект постельного белья.

«Хорошо, что догадалась взять двуспальное», — запасливая лягушка-путешественница, как назвала её мама, с удовольствием вдохнула полной грудью запах родного дома, ещё сохранившийся в складках ткани.

К тому времени, как кровать засияла чистотой и белизной в мелкий цветочек, над диваном зажглась трёхрожковая древняя люстра.

— Да будет свет! — вернулся довольный Глеб. — Вот теперь можно включать бойлер, холодильник. Что тут есть ещё? Телевизор.

Он махнул рукой в сторону плазмы и ушёл в подсобку щёлкать кнопками.

— Даже не знаю, как тебя и благодарить, — как-то необдуманно вырвалось у Кати, на радостях от появившегося в доме электричества.

— Знаешь, — усмехнулся Глеб. — Прекрасно знаешь. Но это потом. У меня сегодня ещё есть дела. Но я вернусь.