Ветер в кронах

Воодушевлённая находкой и количеством составленных одна на одну коробок, она подёргала заднюю железную дверь, отгороженную рамой с москитной сеткой. Заперто.

Когда Катя вернулась за ключами, Глеб развалился на диване, всё ещё прижимая к уху телефон. Он выглядел так естественно в антураже чужого жилья, похожего на съёмное бунгало, что у Кати язык чесался сказать ему: «Ты бы хоть обувь снял!» и кинуть пляжным полотенцем, когда он однозначно пошлёт её куда подальше.

Девушка так явно это представила, как он согнёт ногу, защищаясь, и поймает полотенце, что даже улыбнулась.

— Не знаю, чему ты улыбаешься, — посмотрел Глеб на неё с интересом, — Но здесь ещё и отопление центральное.

Он показал на батареи, когда закончил говорить. Под каждым из трёх окон и правда торчало по плоской металлической бандуре.

— Электрики сейчас приедут. Свет отключили за неуплату. Но я договорился, они подключат. Потом сама разберёшься с долгами.

Поковырявшись с замком, она распахнула настежь двери чёрного хода, за ними увидела захламлённый двор, сарай и заросший бурьяном огород.

Парадную дверь тоже открыла, чтобы проветрить это затхлое помещение, отгороженное от непрошеных насекомых москитными сетками. Плохо помытый холодильник она тоже открыла настежь, искоса поглядывая на Глеба, который, уткнувшись в телефон, похоже забыл и про неё, и про то, где вообще находится.

Он явно был из тех, кто везде чувствует себя как дома. А Катя, как настоящая женщина, ринулась наводить уют.

Чужое постельное бельё, без сомнений, просилось в стирку.

И она уже сняла его, когда в косяк входной двери постучали.

— Здравствуйте! — не дождавшись приглашения, вошла женщина в цветастом халате и косынке, но на застывшую с подушкой в руках Катю глянула лишь мельком, обратившись сразу к Глебу. — Глеб Александрович, простите, что беспокою, но раз уж заехали, просьба у нас к вам.

Глаза от телефона Глеб поднял, но с дивана так и не встал, ожидая, что же скажет неожиданная гостья.

— Распорядитесь вы снести этот забор, — красноречиво показала она себе за спину.

 — Сколько уже можно через дыры лазить?

— Не могу, — Глеб всё же встал, убирая телефон в карман, видимо, понимая, что двумя словами не отделаешься. — Не моя территория. Краевая. И пирс принадлежит ей и маяк.

— Ну, разве ж нельзя с ними как-нибудь договориться? — не сдавалась женщина. — Вы же мэр, как-никак. А мы тут столько лет мучаемся.

«Мэр?!» — Катя так и застыла, сжимая в руках отсыревшую подушку.