Ветер в кронах

Глеб всего на секунду прикрыл глаза, набирая в грудь воздух. Но Андрей воспользовался этой заминкой, толкнул стол и ударил согнувшегося Глеба кулаком. Тот отшвырнул его встречным ударом, как собачонку, на пол.

— И ты два года ждал, чтобы дать мне за это в морду? — скрутил его Глеб, наваливаясь сверху, но Андрей вывернулся и ударил его снова.

— И решил так мне за неё отомстить? — снова схватил его Глеб.

— Прекратите! — Катя кинулась их разнимать, но они её не слышали, борясь и катаясь по полу.

— Решил затрахать ей мозги, а заодно и дом прихватить?

— Потому, что ты — последний, кто ей нужен.

— А ты значит, первый? Взялся за сиську и считаешь, что она твоя?

— Прекратите немедленно! — крикнула Катя. Слышать всё это, сказанное про себя, было выше её сил. А уж видеть их дерущимися — тем более.

Они её словно не слышали. Несмотря на хрупкую внешность, Андрей всё же был жилистый и сильный, и силы их были почти равны.

— Вали отсюда, Векслер!

— Убирайтесь оба! — крикнула Катя, что есть силы.

И они перестали мутузить друг друга, но замерли, словно раздумывая. — Немедленно! Сейчас же!

Глеб отшвырнул Андрея и поднялся на ноги.

— Убирайся! — указала она ему на дверь.

— Катя, — поднялся вслед за ним Андрей. — Я всё объясню.

— Ты — тоже! — она даже не опустила руку, так и стояла, как дорожный указатель.

— Ладно, ладно, не кипятись, — сделал к ней шаг Глеб и получил в ответ брошенный букет.

— Не хочу видеть вас обоих. Убирайтесь к чёрту!

Катя, вытащив из вазы оставшиеся цветы, прошагала с ними через всю комнату и швырнула их в открытую дверь.

— Только увижу здесь хоть одну из ваших машин, предупреждаю: вызову милицию.

Она так и стояла на крыльце, дожидаясь, когда они уберутся восвояси. Сначала Глеб. Он дошёл до калитки, но обернулся. Андрей попытался задержаться на крыльце.

— Катя, пожалуйста, выслушай меня, — предпринял он последнюю попытку.

Она промолчала, чтобы не наговорить лишнего. Прошла с гордым видом мимо него и захлопнула за собой дверь.

И, прислонившись спиной к холодному железу, даже не хотела знать, как они уезжают. Слышала, как хлопали двери. Как мягко зашуршали шины джипа. Как зарычал грузовичок.

Неприятно оказаться разменной монетой в чужой игре. Но Кате было уже всё равно. В открытый чемодан летели скомканные вещи. Она возвращалась домой.

Какая-то упрямая злость поселилась в Кате.

Нет, она не кривила душой. Она искренне не хотела видеть их обоих. Ни Глеба. Ни Андрея.