Ветер в кронах

Зачем? — она смерила Катю тяжёлым осуждающим взглядом и подошла к окну, пытаясь заинтересовать ребёнка видом. — Смотри, Ванюша, птички. Да, птички. Еду у кисы воруют. Чик-чирик! Воробушки.

— Чики, — пытался повторить малыш, наклоняясь к стеклу, и Катя с Андреем одновременно улыбнулись.

— Я хочу попрощаться с его отцом, прежде чем выйти замуж, — старалась придать Катя своему голосу равнодушие, но не смогла. И слёзы, что навернулись на глаза, тоже не смогла скрыть.

Андрей шумно вздохнул и встал, чтобы убрать посуду.

— Андрюшенька, я сама приберу. Ну-ка, сходи-ка лучше погуляй с ним, — вручила бабушка Андрею Ваньку и сняла с ребёнка оставшийся с обеда нагрудник. — Ванюша, кто там? Киса? Киса пришла и всех птичек разогнала?

Она бросила нагрудник на стол, строгая, статная, непреклонная, и села напротив Кати, когда Андрей вышел.

— Катерина, ты что творишь? — отодвинула она тарелку, хотя та ей совсем и не мешала. — Ты какого лешего парня изводишь? Уж он вокруг тебя и котиком, и козликом.

Катя поставила локоть на стол и закрыла лицо рукой. Но губы вся равно предательски задрожали, и слёзы невозможно было остановить.

— Глеб умер. Понимаешь, Катя, умер. Его больше нет. Нет здесь. Нет в твоём Острогорске. Нигде нет. Прими ты уже это, наконец.

— Я не могу, — всхлипывала Катя, вытирая слёзы руками. — Ты тоже меня пойми. Не могу. Я не по дурости, не для того, чтобы мучить Андрея. Я просто не могу поверить в это.

— Думаешь, ты приедешь туда, где всё о нём напоминает, и тебе будет легче?

— Он там похоронен. Может, когда я попрощаюсь с ним у его могилы, то смогу наконец отпустить. А пока, — Катя вздохнула тяжело, прерывисто, — я понимаю, как невыносима, как несправедлива по отношению к Андрею. Но ничего не могу поделать с этим чувством. Мне кажется, что я Глеба предаю.

— Ну, вот это и совсем уже глупости.

— Я знаю, ба, знаю, — тёрла Катя глаза салфеткой.

— Нет, моя хорошая. В том-то и дело, что ты так думаешь именно потому, что Глеб погиб. И знаешь, не думала, что это скажу, — бабушка встала и погладила Катю по голове. — Езжай! Раз уж оно действительно тебе так надо — езжай!

После бабушкиного одобрения получить и согласие Андрея оказалось совсем несложно.

В тот же вечер Катя принялась собирать вещи.