Ветер в кронах

— Тогда просто скажи Глебу, что я приехала и мне есть, что ему сказать, — Катя встала.

Стас сморщился и даже поднял руку, но так выразительно, словно хотел махнуть и посетовать, что это бесполезно. Глеб такой упрямый.

— Удивляюсь, как при твоей искренности ты смог скрывать это два года, — улыбнулась Катя. — Мой номер у тебя есть, просто позвони.

Она решительно пересекла площадь. И только захлопнув за собой дверь машины, шумно выдохнула.

— Господи, этого не может быть, но Штиль оказалась права, — она упёрлась лбом в переборку.

И больше ничего не могла сказать.

Андрей сжал её плечо, но слов у него тоже не было.

И не было слёз, хотя Катя откинулась на сиденье и закрыла лицо руками. Она мотала головой не в состоянии в это поверить. Она боялась даже мысленно это произнести.

Следующие три дня стали сплошным, мутным, как туман, ожиданием.

Катя не могла ничего делать. Она не открывала ноутбук, не включала телевизор, не разговаривала с Андреем. Почти не ела, практически не спала.

Она перенесла Ванькину кроватку в «кабинет» и жила там, на диване, боясь разрушить то хрупкое состояние вселенной, когда границы между сном и явью вдруг истончились.

Мироздание словно замерло в раздумье — обрушить на Катю всю глубину её безумия или вопреки любым законам изменить реальность.

Когда позвонил Стас, Катя уже была близка к помешательству. Не сбежать навсегда в страну грёз ей помогал только Ванька. Никогда она не стояла так близко к той черте, откуда рассудку уже нет возврата.

Но немного смущённый голос Стаса перевернул песочные часы, в которых истекали последние крупинки, и отчёт начался сначала.

— В общем, мы тут с Сеней посовещались. Бесполезно ему говорить. Он никого не хочет видеть. Поэтому Семён тебя просто отвезёт. А там уж как получится.

Поцеловав покрепче Ваньку, Катя оставила его Андрею и залезла в Сенину «Ниву».

Рыча, дребезжа, ныряя в лужи и подпрыгивая на ухабах, это чудо советского автопрома три часа везло Катю по пересечённой местности, дороги по которой в принципе не существовало.

Пересекая речку, Кате даже пришлось поднять ноги, чтобы не мешать естественному току ледяной воды под сиденьями. Но машина не заглохла, хотя такая вероятность была. Фыркнула на берегу и, набирая обороты, поползла вверх по камням речного склона.

Говорить в таких условиях было почти невозможно, ибо приходилось поплотнее стискивать зубы, чтобы они не раскрошились друг об друга в тряске.