Ветер в кронах

Да его взгляд — теперь укоризненный, злой.

— Сеня! — рявкнул Глеб, когда дверь за ним закрылась.

Катя слышала, как звякнул засов, но всё же пошла следом. И всё же дёрнула за ручку крепкую дощатую дверь.

— Глеб! — крикнула она и прижалась щекой к доске. — Пожалуйста, Глеб.

Она слышала, как зажужжал моторчик. Совсем рядом. Как легонько стукнулись в дверь колеса. А потом что-то чуть выше. Может, ручки, но Кате показалось, откинутая назад голова Глеба.

Катя положила руку на место, откуда услышала этот звук и закрыла глаза.

Инвалидная коляска, шрамы — какие всё это были мелочи по сравнению со смертью. Главное, что он действительно жив, а с остальным она справится.

— Я всё равно не уйду, пока ты со мной не поговоришь. Можешь прятаться, сколько хочешь.

— Зря ты приехала, — всё же ответил он после долгой паузы. — Зря они тебе сказали.

— Зря? — Катя говорила тихо, но Глеб всё равно её слышал. — Зря я проплакала полдня на твоей могиле. Зря два года писала тебе письма, которые мне некуда было отправить.

Зря пыталась устроить свою жизнь, хотя знала, что никогда не смогу тебя забыть.

— С личной жизнью у тебя вроде неплохо вышло, — хмыкнул он. — Муж. Сын. Недолго ты по мне убивалась.

Катя тяжело вздохнула и, развернувшись спиной, тихо сползла по двери на доски настила.

Странное чувство, словно и не было этих двух лет. Снова он злится. Снова она должна оправдываться. Снова между ними Андрей. И сердце снова бьётся. Постукивает о рёбра, словно метроном. То ли всё только что закончилось.

То ли, наоборот, начинается.

Лёгкий ветерок с озера. Шелест листвы. Хор горластых лягушек. Запах скошенной травы. И писк комара прямо над ухом.

Жизнь. Просто жизнь. Всё, и ничего лишнего.

Песок захрустел, и Катя повернулась на звук. Сеня вопрошающе кивнул. И Катя отрицательно покачала головой. Он развёл руками и, тяжело вздохнув, побрёл обратно.

— Подожди! — подскочила Катя на ноги, и он обернулся, дожидаясь, пока она его догонит. — А ты когда обратно?

— Так сейчас и поеду.

— Сейчас? — Катя смотрела, как он почесал редкую щетину на щеке.

— Так, ну а чо? Мне завтра на работу. Чайку попью да и поеду.

— Конечно, — кивнул он и ни о чём не спросил. Жестом пригласил Катю в дом.

В просторной кухне, по-деревенски простой, но на редкость обустроенной, в углу стояли привезённые ящики, на диванчике валялись вещи, на спинке стула — клетчатая байковая рубашка, в мойке — грязная посуда.

Типичная холостяцкая берлога.