Ветер в кронах

У Кати руки чесались прибраться, но она сдержалась, беспокоясь, что ресурсы здесь, наверное, ограничены, и она понятия не имеет, как ими пользоваться.

— А вода, свет? — спросила она Сеню в продолжение своих мыслей.

— Так это все есть, — поставил перед ней Семён большую дымящуюся чашку. Чай он вскипятил на газовой горелке. — Генератор. Водонагреватель. Спутниковая тарелка. Интернет. Связь бывает, барахлит, а так — всё по уму. Удобства тоже. Он же этот дом строил, типа, отдыхать от всех.

— Семён! — прозвучал издалека недовольный голос Глеба, словно он слышал, о чём они шепчутся.

— Вот и отдыхает, — мотнул головой в сторону голоса Семён.

— Так и будет сидеть теперь там, пока я не уеду?

— Пусть сидит, — махнул Сеня рукой, мало обеспокоенный приказным тоном Глеба.

— Что, не пойдёшь? — Катя пыталась отхлебнуть, но кипяток в её кружке был слишком крутым.

— Чаю попью, схожу перед отъездом. Узнаю, может, надо чего.

— А что у него с ногами?

— Перелом позвоночника. Если бы в больнице полежал, может, и подлечили бы.

Но раз сам так решил, значит, решил. Забрали. Выходили. Коляску ему привезли. У него их тут теперь целый автопарк.

— Так если его обследовать, это, может, обратимо?

— Мне то не ведомо. Большой уже, сам разберётся. К нему лезть, — он махнул рукой. — Только напрашиваться.

— Сеня, твою мать, я долго орать буду! — снова голос Глеба, недовольного пуще прежнего.

— Ну чо, пойду, схожу, раз орёт, — подтянул Сеня штаны, вставая и ворча. — Вот ведь тиран-то.

Катя словно ждала, пока он выйдет, чтобы потянуться к рубашке.

Прижала её к груди, вдохнула запах, уткнувшись носом ткань. Несвежая. И это самое ценное, что было в этой одежде. Она пахла Глебом. Настоящим, потеющим, живым.

Она так и уехала бы с этой клетчатой красной байкой в руках, но всё же с сожалением повесила её на место, когда Семён вернулся.

Катя кивнула и пошла к машине.

— Что-нибудь сказал? — спросила она с надеждой, пристёгивая ремень безопасности.

— Ага, — завёл машину Семён. — Материл, на чём свет стоит.

Но мы привыкши.

— Ничего не просил передать?

— Ни слова не сказал. Ну, тут дело такое, — Нива медленно поползла по косогору вниз. — Время надо.

— Я понимаю, — кивнула Катя.

Но чем дальше они отъезжали, тем чаще она оборачивалась. Тем сильнее её начинали душить слёзы, словно на шее у неё был аркан, и конец его остался в руках того, кто упрямо заперся в доме. И чем больше становилось расстояние, тем плотнее затягивалась петля.

Нет, она не могла уехать.