Ветер в кронах

— Это что? Ключ от сердца? — покрутила девушка жёлтый зубчатый ключ с красноречивой надписью «love».

— Не совсем, — откликнулся Глеб. — Это подарок. Подарок друга-американца с глубоким смыслом.

— Поделишься смыслом?

— Конечно. Как мне пояснил этот друг, — Глеб говорил отрывисто, с придыханием. Всё же крутить педали с таким грузом, как Катя, было тяжело. — Это что-то вроде мировой акции. Люди дарят друг другу такие талисманы с надписями, когда считают, что именно этого кому-то в жизни не хватает. Надписи делают разные.

— То есть, делится с тобой своим мужеством или силой? — снизу посмотрела на упрямый подбородок Глеба девушка.

— Да. И когда я испытаю то, что там написано, я смогу его подарить тому, кому пожелаю того же самого. Любви. И знаешь, с какими словами мой друг подарил мне этот ключ? «Тебе нужно обязательно хоть раз в жизни полюбить, иначе так и будешь думать, что это прекрасно».

Катя улыбнулась и открыла рот, чтобы спросить… да, много разных вопросов крутилось у неё на языке, но передумала. Портить его откровение глупыми вопросами не хотелось.

Мост они снова прошли пешком. А потом с горочки и с ветерком доехали до самых «Крон».

Катя предложила кофе. Глеб не отказался.

Пока она крутилась вокруг него, стоящего столбом, с кружками, чайником, контейнерами из супермаркета, он набивал сообщения в телефоне и поглядывал на неё искоса. А когда Катя бросила в его кружку три полных ложки кофе, он положил телефон и ни слова не говоря, поднял её на руки и отнёс на кровать.

Уложил навзничь на скомканное одеяло, закрыл рот поцелуем и в два уверенных движения избавился от одежды. От её одежды. Когда и как исчезли его собственные трусы, Катя даже не заметила. Она не успела ни пикнуть, ни возразить, ни заикнуться про душ, ни настоять на «резинке». Согнув одну её ногу в колене, он легко, мягко и с оттяжечкой вошёл. Без прелюдий, без ласк, без лишних поцелуев.

Но то ли после узкого велосипедного сиденья, то ли наскакавшись на ухабах на тонкой раме, а, может, просто от его близости, от запаха его тела, она уже настолько была возбуждена, что ни в чём лишнем и не нуждалась.

Девушка выгнулась, подстраиваясь под его темп, хватаясь за простыни, раскрываясь, принимая его в себя. И горячей волной вдохновенного, неожиданного, какого-то блаженного облегчения встретила его единственный хриплый стон.