Ветер в кронах

Каблуки гордо застучали по асфальтированному подъезду к высоченному забору, который остался за спиной.

Согласно проложенному Катей в гугл-картах маршруту, до дома идти действительно двенадцать километров. Гугл оптимистично рисовал цифру в один час и двадцать минут в пути. Но будь на Кате кроссовки, а не восьмисантиметровые каблуки, она и то не уложилась бы. На каблуках же она прошла чуть меньше километра за двадцать минут, а потом скинула их и пошла босиком.

По росистой траве, что росла на обочине укатанной дороги, шагалось веселее.

Роса холодила ноги, трава щекотала лодыжки, острые камешки, что порой попадались под ноги, кололись, но в целом оказалось терпимо. Катя даже согрелась от быстрого шага. И дорога, не специально проложенная, а просто укатанная машинами по полю, хоть и не была обозначена в огромной паутине дорог мира, но вела Катю точно по направлению к дому. И точно по направлению из одного мира, с которым она решила покончить, в другой, который манил совсем другими цветами и красками и казался реальнее.

Машина Глеба нагнала её где-то на середине пути. Мягко прошуршав шинами, джип остановился чуть впереди. С голым торсом, в одних шортах и тапках на босу ногу, Глеб выпрыгнул Кате наперерез.

— Я тебя чем-то обидел? — он встал в нескольких шагах от девушки, и тревожно всматривался в её лицо.

— Нет, я, — Катя опустила голову, перехватывая туфли из одной руки в другую. — Я просто не стала тебя будить.

— Глеб, — она подняла на него глаза. — Всё было чудесно. Спасибо за вкусный ужин, за великолепный вечер, за всё — спасибо.

Но нам больше не нужно встречаться.

— Почему? — его слова словно разрубали воздух, клубящийся вокруг них утренним туманом.

— Потому, что всё это хорошо, волшебно, великолепно, но… ненадолго. А я, — она снова перехватила туфли. — Я боюсь, что если не остановлюсь сейчас, то потом забыть тебя не смогу.

Он молчал. Так и стоял каменным изваянием, слушая, что она ему скажет.

— Я совершенно беспомощна перед твоим обаянием, перед твоим напором, перед твоей харизмой.

Ты попользуешься и бросишь, а я, — на мокрые ступни налипли травинки, но Катя не стала наклоняться, чтобы их смахнуть, только посмотрела вниз и вновь подняла глаза, — боюсь, я слишком сильно к тебе привяжусь. Мне потом с этим не справиться.

— Попользуюсь? — усмехнулся он. — Значит, это так пользуются?

— Не цепляйся к словам, — Катя посмотрела на него умоляюще. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Всё это так замечательно именно потому, что ненадолго.