Ветер в кронах

— Устала? — заботливо целуя в макушку, спросил он её, притихшую, раздавленную, как букашка, собственными мыслями.

— Может, тогда в кроватку? — он обнял её покрепче и вдохнул запах её волос. — Посмотрим какой-нибудь фильм и баиньки.

— Можно, — ответила Катя. Попросить Глеба отвезти её домой ей не хватило смелости. Или, наоборот, хватило совести не просить.

— Тогда пойдём? — встал он, как всегда просто взяв ответственность на себя, пока Катя всё ещё раздумывала — не пойти ли ей на попятную.

На черных шёлковых простынях в окружении горящих толстенных свечей, размером с Катину ногу и пахнущих чем-то цитрусовым и хвойным одновременно, Глеб накручивал на палец Катины волосы и смотрел фильм.

Или так же, как и Катя, делал вид, что смотрит.

— Я три года собирался сюда кого-нибудь привести, — вдруг сказал он задумчиво. — А ведь построил этот дом специально, чтобы баб водить.

— Наверное, он слишком тебе понравился, — оценила Катя его похвальную откровенность. Закрылся. Злился. Предупреждал.

 — Или ты лучше, чем о себе думаешь.

— Нет, я именно такой, — хмыкнул Глеб. — Но в этот дом, в итоге, так никого ни разу и не привёл. Наверное, ждал тебя.

— Наверное, — ответила Катя, тоже хмыкнув и не веря ни секунды в свою исключительность. Но спорить с Глебом не хотелось. И говорить об этом тоже.

Но не иначе, как из чувства противоречия, именно тогда, когда он начал вот так грубовато её отталкивать, Кате подумалось об обратном. О том, что вдруг… а вдруг… и чем чёрт не шутит, но вдруг это — любовь? Вдруг правда именно её и ждал этот дом? И именно она — та самая, единственная, которую искал всю жизнь этот невероятный мужчина? И вдруг он тоже тот самый, созданный для неё.

Предначертанный. Предназначенный судьбой. А она не разгадала. Не увидела. Не заметила. И самое главное — не поверила ему.

«А вдруг? — Катя посмотрела на его руку, обнимавшую её поверх простыни. На длинные пальцы. На вены, выпирающие под кожей, на тёмные волоски, покрывающие её до локтя.

 — Могла бы я всю жизнь смотреть на эти руки? Засыпать под его спокойное дыхание? Просыпаться на его плече?»

И к своему ужасу, или стыду, или мучительному смятению, Катя поняла, что смогла бы. И даже не пришлось бы себя уговаривать или заставлять. Кате было с Глебом так хорошо. Но в этом не было ни единой её заслуги.

Катя развернулась и, прильнув к нему животом, заглянула в тёмные глаза. В них отражалось мелькающее на экране огромного телевизора изображение.