Виктор Глухов

Кучер, не ожидавший такой подставы, с воплем, враскоряку по инерции полетел через головы лошадей и грохнулся рядом с ними на каменную мостовую. Судя по его стонам и охам, ему досталось изрядно. Стоящие на задворках кареты лакеи в лиловых камзолах упали и ползали по мостовой. Дверки экипажа открылись, и из него вылез с окровавленным лицом дородный мужик. Громко и невнятно ругаясь, он осмотрелся, увидел лежащего и стонущего кучера и, подойдя к нему, начал пинать того ногами. Я же развернулся и пошел к проходной.

— Задержать, — раздался вопль у меня за спиной.

Удивленно обернувшись, посмотрел на того самого мужика с разбитым лицом, который показывал на меня рукой. Развернувшись обратно, увидел, что на меня несутся два крепких лакея с дубинами в руках.

Они были уже рядом, и ближайший мордоворот замахнулся своей дубиной.

— Какие, однако, резкие и быстрые хлопцы!

Я ушел с линии удара влево и хорошим апперкотом левой руки врезал ему в челюсть, у него подкосились ноги, и он начал падать. Не меняя траектории, я крутанулся на носке левой ноги и каблуком правой, над головой падающего, с разворота врезал второму набегающему в висок.

Продолжил движение и стал лицом к проходной. Поправил сумку и, не оборачиваясь, вошел в академию, оставив за своей спиной поверженных противников.

На проходной меня встретил дедок. Дед, как показал сканер, был непрост — и в магическом плане, и в боевом. Он видел все, что происходило перед воротами, и, прищурив хитрые глаза, ждал меня.

— Ты куды? — делая простодушный вид, спросил он.

— Учиться, — вежливо поклонился я.

— А пропушк у тебя есть? — прошамкал он.

— Есть. — Я достал не значок студента академии, а бутылку вина и сунул деду в руки. Тот внимательно посмотрел на бутылку и произнес:

— Надо же, сюда не только дурни поступают. — И, посмотрев весело на меня, сказал: — Проходи.

Мои апартаменты сияли, как у кота… Была расставлена мебель, а на чистых, белоснежных простынях в моей синей мантии возлежала, как Клеопатра, Берта.

— Берта, девочка, ты молодец! — восхитился я.

 — Это надо обмыть. — Достал из сумки вино, конфеты и бокалы: как я уже понял, тут надо приходить со своей посудой. — Иди сюда, — позвал я ее и разлил вино.

Берта легко соскочила со своего ложа и с удовольствием потянулась. Потом сунула в рот конфетку.

— Красава, а не велика ли тебе моя мантия? — спросил я ее.

— Это можно исправить, — засмеялась она, сбрасывая ее на пол. Под мантией на ней ничего не было. Кто бы сомневался.