Слизняк!"" Если полчаса назад он даже немного волновался перед встречей с убийцей, то теперь этот человек не вызывал в Самарине ничего, кроме презрения.
Пуришкевич как будто прочел мысли следователя. Он затравленно взглянул на него, обхватил голову руками и пробормотал:
– Это какой-то бред…
– Вы подозреваетесь в убийстве Марины Сорокиной, происшедшем поздно вечером двадцать второго октября в электричке Гдов – Санкт-Петербург.
Задержанный судорожно сглотнул.
– Я… – хрипло произнес он наконец. – Этого… не может быть…
В кабинете повисло напряженное молчание.
Задержанный тяжело дышал, как выброшенная; на берег рыба."
"– Я не убивал. Я не убивал! Гражданин следователь, я не убивал! – Он снова взглянул на Самарина и прошептал:
– Вы мне не верите, я вижу. Но я… Я не убивал…
– Факты свидетельствуют против вас, Глеб Сергеевич. Посудите сами. Марина Александровна Сорокина села на электричку Гдов – Санкт-Петербург на станции Школьная. В ту самую предпоследнюю электричку, что и вы. Она села в последний вагон, где к ней подошел мужчина.
С ним она вышла в тамбур, а затем далее, в кабину машиниста. Там она была убита. К счастью, нашлись свидетели. С их помощью мы составили фоторобот, который был разослан всем отделениям транспортной милиции города и области. На станции Школьная вас по нему опознали.
Пуришкевич опустил голову.
– Пока обвинение вам не предъявлено и вы не считаетесь обвиняемым, – продолжал следователь, – пока вы – подозреваемый, и мы имеем право задержать вас.
– Задержать… – повторил Глеб. – Я должен в больницу…
«Собирается под невменяемого косить? Не так уж прост, оказывается…»
– Мама будет волноваться… Вы разрешите ей позвонить…
– У вас право одного звонка, – сурово ответил Дмитрий. – Это не я, а уголовно-процессуальный кодекс. – Он вышел в коридор и позвал сержантов:
– Уведите.
– Здравствуйте, Николай Степанович, мы вас отпускаем.
Гринько стоял посреди следовательского кабинета и мрачно смотрел на Самарина.
– Но, – продолжал Дмитрий, – вы должны дать подписку о невыезде.
И по первому требованию, по первому моему звонку вы являетесь в следственный отдел транспортной прокуратуры. Вам понятно?
Гринько молча кивнул.
– И все-таки на прощание я хочу вам задать один вопрос. Когда мы с вами разговаривали в прошлый раз, вы мне сказали о себе: «Темная личность. Что-то хотел скрыть – то ли труп, то ли краденое. Или и то и другое…» Это ведь не ваши слова, так, Николай Степанович?
– Мои.
