– Это было первое слово, которое произнес путевой обходчик.
– Ну, значит, мы с вами мыслим одними и теми же словами, – усмехнулся Самарин, – потому что так сказал я, разговаривая с капитаном Жебровым. Вы с ним знакомы?
– Нет, – отрезал Гринько.
– Вот как? – поднял брови Самарин.
– С говном не знакомлюсь, – отрезал Гринько.
– Я вас не понимаю. – Самарин был поставлен в тупик. – Вы противоречите сами себе, Николай Степанович. Вы с ним не знакомы – и в то же время твердо знаете, что он плохой человек, так скажем.
– Допустим, я знаю, что Чубайс – говно, – пожал плечами обходчик.
– Это же не значит, что я с ним обязательно знаком лично.
– Ну, капитан Жебров не такая важная фигура. Вам кто-то рассказывал о нем?
Кто же? Гринько снова пожал плечами.
– Вам-то что? – Он поднял голову и посмотрел на следователя:
– Или вы думаете, что это он поджег мой дом? А что? Я, пожалуй, поддержу такую версию. – он улыбнулся.
Лицо его сразу изменилось, он показался моложе, в глазах промелькнуло что-то мальчишеское. Но улыбка мелькнула и тут же погасла.
Перед Самариным снова сидел мрачный бирюк, ненавидящий весь белый свет.
– Больше вы ничего не хотите мне сказать?
– Я должен дать подписку, – ответил Гринько.
– Да, – сказал Самарин. Он быстро оформил обходимый документ. – Подпишитесь. Гринько взял бумагу.
– Кстати, это вы отвели в отделение милиции негритенка?
– Я, – спокойно отреагировал Гринько.
– Вы знаете, что он пропал?
– Как это может быть? – Гринько удивленно поднял брови. – Я же сдал с рук на руки дежурному по отделению… – он внимательно посмотрел на Самарина, – собирались вызвать инспектора.
– Того самого Жеброва, – напомнил Дмитрий. – Он приехал и должен был отвезти мальчика в приемник-распределитель. Но не довез. Мальчик исчез.
– Я же вам сказал – он говно, – мрачно проговорил Гринько.
– Вы что-то знаете о нем?
Путевой, обходчик только отрицательно покачал головой.
Хорошо, вы свободны.
Самарин медленно вышел из отделения, но пошел к метро не по подземному переходу, а верхом.
Спешить было некуда. Внезапно его внимание привлекли светящиеся буквы, выполненные славянской вязью: «Елы-палы». Через большие стекла был хорошо виден ярко освещенный зал типичного заведения «фаст-фуд». У входа стоял молодой человек, одетый в красную косоворотку, черный жилет и широкие синие брюки, – этакий опереточный русский. Сразу вспомнилось описание того, как был одет пропавший негритенок.
Не было нужды узнавать, кто открыл это кафе. Ясно – Завен Погосян.
