Разумеется, он с удовольствием бы поменялся местами с любым из молодых следователей. Он уже сейчас поеживался, представляя, как встретится с этой женщиной.
– Катюша, поспрашивай там, что за человек, не замечали ли за ним странностей… Список жертв паркового маньяка есть у тебя? Может быть, кто-то вспомнит, что в такой-то период он берет больничный и перестает ходить на работу, ну мало ли чего.
– В чем он обвиняется, не говорить? – спросила Калачева.
– Катя, – Самарин серьезно посмотрел на девушку, – ты юрист.
Обвинение Пуришкевичу еще не предъявлено. Он ни в чем не обвиняется. А говорить сослуживцам, в чем его подозревают, я бы не стал. Всегда есть вероятность ошибки. И об этом надо помнить.
Катя уже ушла, когда Самарина внезапно вызвал к себе Семен Семенович. Он выглядел неважно и, как показалось Дмитрию, упорно старался не смотреть в его сторону, а потому с нарочитым вниманием перебирал на столе бумаги.
– Так, Самарин, – буднично сказал он, – дело Пуришкевича передают Березину.
Только что поступило распоряжение сверху. Говорят, ты слишком загружен. – Он поднял голову. – А поскольку Михаил получает такое сложное задание, с него снимают ряд мелких дел. К тебе переходит дело Константинова.
Кража в поезде дальнего следования. Все понятно?
– Если честно, то нет, – покачал головой Дмитрий.
– Это приказ вышестоящего начальства, – устало сказал Спиридонов, – и обжалованию не подлежит. Иди возьми дело Константинова, а Пуришкевича передай Березину.
У меня все.
«Ай да Гусаков, ай да сукин сын!»
– Ты чего сам не свой? – Рядом с ним стоял Мишка Березин. – Спиридон на ковер вызывал?
– Наоборот, обрадовал. – Дмитрий через силу улыбнулся. – На верхах произвели рокировку. Вампира тебе отдали, а мне твоего Константинова.
– Ну и чего ты нервничаешь? – пожал плечами Березин. – С вампиром расставаться жаль? Пойдем ко мне, у меня есть лекарство. Мужики уехали на кражу, с товарного двора.
– Что на этот раз?
– Вскрыли вагон с запчастями для иномарок, – благодушно объяснил Михаил, Он вынул из сейфа плоскую бутылку коньяка «Дагестанский» и два стакана.
Разлил по сто двадцать пять граммов.
– Всегда бери в такой посуде. Махинаторам лень возиться с мелкой тарой, поэтому в плоских бутылках – наверняка нефальсифицированный.
– «Почти наверняка». – Дмитрий поднял стакан. – Ладно, за успех.
– Нашего безнадежного предприятия, – подхватил Березин и залпом опрокинул стакан.
