– Я сам был уверен, что не подходит.
– Но ваша «знакомая» Марьяна… И тот гость с Саци…
Я выудила свое запястье из захвата и уперлась в Кольта второй рукой. Сначала ответы, потом вот это все. Я ведь еще не сказать, что совсем хорошо себя чувствую. Хотя едва ли пара минут беседы это исправит.
Кольт всмотрелся в мое лицо и с удрученным выдохом скатился с меня на шкуру.
– Вероятно, тут дело не в местной магии. Я все время считал ее тяжелой, грязной… но ошибся, – чужим, очень низким голосом выдал Грег, заправляя выбившуюся рубашку обратно в брюки.
– Она всегда была самой обычной магией. Просто девушки, рожденные здесь, приспосабливали ее под этот дрянной мир. Под грязных, обезумевших от пустоты магов. И потому энергия становилась для тех…
– Черной и тяжелой, – договорила, поворачиваясь на бок и упираясь носом в его плечо.
– Но вы не отсюда, Софи. И хоть вкушали местные дары и пили воды этого мира, рождены вы в Эррене. Тоже пусты, лишены искры и неконфликтны к магии… Тоже способны ее впитать и преобразовать, но не можете присвоить и оставить себе… Идеальный «переходник».
– Выходит, я наполнила ваш резерв? – протянула удивленно. – Заполнила вашу пустоту?
От меня все-таки был толк? От простачки из Тарлина? И именно потому, что я была простачкой?
– Ты много всего со мной сотворила, Софи, – сглотнул Грегори, глядя в потолок пещеры. – И это в том числе.
Так вот откуда те горячие волны и звон! Теперь понятно, почему я отключилась. Непереносимость магии-то никто не отменял. Это хоть не так стыдно.
Но жаль, что я совсем ничего не помню о процессе. О процессе извлечения и преобразования магии, если конкретно. О другом, более неловком и горячем, воспоминания вряд ли когда-нибудь исчезнут из памяти.
– А энергия… – я задумчиво погладила его руку. – Когда преобразовалась, какой она стала «на выходе»?
– Такой же светлой и чистой, как магия Эррена, к которой привык мой резерв. И… как ты сама, – он развернулся ко мне и ухватил за руку. – Видимо, ожоги оставляет сам процесс. Прости, Софи.
Я не хотел тебя запачкать. Запятнать.
– Это просто черная точка, – я сжала ладошку в кулак.
Как мальчишка, право слово. Какое-то пятнышко, а уже трагедия.
Снаружи зашелестело, зазвенело тонко, и тело Грега напряглось.
– Да драного же гхарра! – возмущенный рык отбился от каменных сводов. – Одевайтесь, Софи. Живее.
Он подскочил со шкуры, кинул мне в руки старое платье, в последние дни работавшее простыней.
– Что за звук? – переполошилась при виде его беспокойства.
