Подавляя в себе желание показать ему средний палец, и просто уйти отсюда, взяла из его руки тяжелый подгузник и вложила в руку, которая всё ещё оставалась протянутой, салфетки и новый подгузник. Ключи от машины положила рядом с малым, который с голой жопкой лежал на рабочем столе отца и слюнявил дырокол.
— Приедешь домой… — заговорила я с малышом полушепотом, будто этот разговор был только нашей с ним тайной. И аккуратно забрала из его руки опасную штуку, вложив вместо нее погремушку. — …обязательно расскажи своей маме, что папа вместо погремушки заставил тебя играть с дыроколом.
— У него нет мамы, — холодно отрезал босс и мягко, но настойчиво сдвинул меня в сторону, чтобы ему было удобнее переодеть сына. — И выброси уже это, — указал он взглядом на использованный подгузник в моей руке."
"В одно мгновение я прикусила язык. Там, где есть разговор или намек на смерть мне всегда было нечего сказать. Я боялась этой темы, она была мне некомфортна и чужда. В данный момент мне не хотелось верить в то, что этот чудесный щекастый малыш живет без мамочки, имея только сурового отца, у которого четкий лимит по улыбкам — одна раз в полгода.
Сочувствующе посмотрела на ребенка и покинула кабинет, чтобы, наконец, выкинуть то, о чем меня просили, в урну. Переведя дыхание, решила вернуться, чтобы просто спросить:
— Что-нибудь ещё нужно, Мирон Александрович?
— В кафе ещё кто-нибудь остался? — поднял он карапуза на руки и прижал к себе.
— Нет. Все уже ушли.
— Ты сейчас куда?
— Домой.
— Поехали, подвезу, — двинулся он к выходу из кабинета, в котором погасил свет, прихватив с собой кенгуру-переноску.
— Нет, спасибо. Я на автобусе, здесь остановка рядом, — следовала я за боссом и его сыном к выходу из кафе, в котором он постепенно гасил свет и выравнивал и так ровно стоящие стулья.
— Я сказал «подвезу». Нам с Тимом по пути.
И снова захотелось показать ему средний палец. Твердолобый бараносёл, блин!
— Я же сказала, что на автобусе доеду.
— Садись, — не терпя никаких возражений Мирон Александрович открыл передо мной переднюю пассажирскую дверцу.
— А Тим с какой стороны сидит? — спросила я, не торопясь садиться на предложенное мне место.
— По диагонали от водительского.
— Угу, — коротко кивнула и, игнорируя открытую дверцу, деловито обошла машину босса и села на заднее сиденье за водительским креслом.
С улицы последовал тяжелый вздох, после чего открытая для меня дверца захлопнулась и открылась та, что была со стороны детского кресла.
